с чем. — Иринг махнула рукой. — Это все бессмысленно. Мы даже точно не знаем, в какой части мирового океана искать. Более того, есть косвенные свидетельства, что Пресветлая Хейма оградила мертвый континент божественными печатями, чтобы то, что убило там все живое, не смогло вырваться и навредить человечеству уже здесь, на нашей новой родине…

Она замолчала, хмурясь. Потом встряхнулась, выпрямилась, будто приняв какое-то важное решение, и внимательно посмотрела на меня.

— Теперь, когда ты обо мне знаешь, что планируешь делать?

— Если я сообщу, например, Таллису, что вам будет грозить? — отозвался я.

Иринг пожала плечами.

— Суд старших магистров. Лишение титула. И, вероятней всего, ссылка на несколько лет на Границу.

Я задумался. План, предложенный Семаресом, почти сработал, хотя куда раньше, чем мы ожидали, и немного по-другому. Но ссылка на Границу — это не заключение в залы Бьяра, тем более для боевого мага. Вот если бы Иринг, нарушив прямой приказ Таллиса, попыталась меня убить, тогда рычаг воздействия на нее был бы куда сильнее.

— Насколько важна для вас должность главы ордена? — спросил я.

Иринг приподняла брови.

— Собираешься меня шантажировать?

— Не шантажировать, — поправил я ее, — а договариваться.

Она усмехнулась.

— Ну попробуй.

— Так получилось, что с момента моего прихода в Обитель Благие Сестры постоянно пытались сделать со мной что-то нехорошее, — начал я. — И я бы хотел эту неприятную тенденцию прекратить. Так вот, если вы дадите мне клятву именем Пресветлой Хеймы, что не будете ни лично, ни через кого-то иного приказывать меня похищать, убивать, причинять мне любой иной вред, то и я предпочту оставить вас на нынешней должности. Потому как неизвестно, кто вас сменит и как этот человек будет ко мне относиться. Ах да, к клятве нужно будет добавить еще одно условие — если вы узнаете о чьих-то планах, направленных против меня, то постараетесь сделать все в ваших силах, чтобы эти планы не смогли осуществиться. А также, если это будет возможно, сообщите о заговоре мне.

Я замолчал. Иринг чуть склонила голову набок и будто чего-то ждала. Потом спросила:

— Это все?

— Ну да. По-моему, справедливый обмен.

— То есть ты всего лишь хочешь обеспечить свою безопасность, которая, между прочим, уже и так обеспечена приказом верховного? Почему так скромно?

Я пожал плечами.

— Можем добавить в клятву такие же, как для меня, условия безопасности для Теагана.

Иринг взглянула на меня с вроде бы искренним изумлением.

— Ты всерьез считаешь, будто я желаю навредить наследнику верховного?

— Пожалуй, нет, — признал я. — Если бы так считал, то включил бы его в свои условия сразу. Но мало ли. Хуже не будет.

— Наш да-вир тебе доверяет, — проговорила Иринг медленно. — Наш осторожный, придирчивый, отлично разбирающийся в людях да-вир отчего-то тебе верит. И даже тот факт, что ты способен разрушать оковы противомагии, его не смутил.

— Так это же хорошо? — спросил я, глядя на нее с любопытством, потому как интонации у нее были далеки от хвалебных.

— Хорошо? Не знаю. Скорее, это делает тебя еще более подозрительным… Скажи мне, Рейн, а как ты поступишь, если сейчас я выйду из этой комнаты, вернусь в форт Достойных Братьев и расскажу Таллису, что ты, зная о моей преступной связи с белой сектой, предложил мне сделку?

Я уставился на нее недоверчиво.

— Вы всерьез рассматриваете такую возможность?

— Да, всерьез, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты должен видеть, что я говорю правду.

И впрямь…

Я отправился в крепость Благих Сестер, собираясь стать приманкой в ловушке на Иринг.

Вот только она успела первой, сделав себя приманкой в ловушке на меня. Вряд ли Иринг точно знала, как повернется наш разговор, но, увидев подходящую возможность, ухватилась за нее.

Ха!

— Вы действительно считаете меня настолько серьезной угрозой, что готовы пожертвовать титулом и свободой, лишь бы подорвать мое положение?

— Если речь идет о безопасности Церкви, то я готова пожертвовать и жизнью, — отозвалась она спокойно. Лжи в ее словах не было.

Определенно, эта Благая Сестра начала мне нравиться. Вот только сперва следовало из создавшейся ситуации выпутаться, и желательно без потерь.

— Если вы так поступите, то у меня, конечно, будут некоторые неприятности, — сказал я. — Но вы-то потеряете куда больше.

— Всего лишь некоторые неприятности? — она подняла брови. — За покрытие преступления и договор с преступником?

— Я нужен, — я пожал плечами. — Выжил бы Теаган, если бы я не убил захвативших его одержимых? И если бы не мое участие в последней зачистке гнезда Великого Древнего, этот демон, думаю, уже прорвался бы в наш мир.

Иринг склонила голову набок, изучающе меня разглядывая.

— Ты слишком самоуверен, — проговорила она наконец и поднялась на ноги. — Пусть решает верховный.

Проклятье! Если она и впрямь расскажет Таллису, моя попытка договориться с ней за его спиной ему сильно не понравится. Что бы я там ни говорил о своей полезности, но такое он вряд ли потерпит. А значит, мне придется рассказать ему о том, кто я.

И пусть сейчас я понимал внутреннюю кухню Церкви чуть лучше, чем в тот день, когда впервые вошел в Обитель, этого было недостаточно. Мною все еще можно было легко манипулировать. Достаточно посмотреть, как это удалось сейчас Иринг! А ведь она стала старшим магистром совсем недавно, а Таллис занимался интригами дольше полувека. Нет, чтобы не превратиться в его марионетку, мне требовалось куда больше времени.

— Возможно, вам будет интересно узнать, почему Теаган мне доверяет? — спросил я в спину уходящей Иринг.

Она остановилась. Развернулась.

— И почему же?

— Я скажу, если вы дадите клятву именем Пресветлой Хеймы, что никому об этом не расскажете. В свою очередь, обещаю тоже дать клятву именем богини, что все мои слова будут правдивы.

Иринг покачала головой.

— Как я могу быть уверена, что таким образом ты не попытаешься сделать меня соучастницей твоих преступлений, клятвой принудив к молчанию?

Что ж она такая подозрительная-то?

— Тогда давайте так. Я клянусь именем Пресветлой Хеймы, что причина, по которой Теаган мне доверяет, благая.

Иринг уставилась на меня так, будто ждала, что прямо сейчас я упаду мертвый, пораженный гневом богини за лжесвидетельство. Но не дождалась. Брови ее сдвинулись, лоб между ними прорезала глубокая морщинка.

—