Подъём, орлы! — голос комэска Серова, хриплый, простуженный. — Тревога!

Виктор натянул сапоги, схватил шлем и планшет. Выскочил наружу.

Рассвет. Серое небо, низкие облака. Холодно — градуса три-четыре выше нуля. После теруэльских морозов — почти курорт.

На лётном поле — суета. Механики возились у самолётов, заправщик катил бочку с бензином. Где-то за холмами гремела артиллерия — глухо, непрерывно, как далёкая гроза.

— Что случилось? — спросил Виктор у пробегавшего мимо техника.

— Фронт прорван, товарищ старший лейтенант! Франкисты прут, как черти!

Прорван. Виктор выругался про себя. Вчера говорили — держимся. Позавчера — ситуация сложная, но контролируемая. А теперь — прорван.

Он побежал к командному пункту — приземистому домику на краю поля. Внутри — толпа, дым папирос, карта на стене с красными и синими отметками. Синего было много. Слишком много.

Комэск Серов стоял у карты, водил пальцем по линиям.

— … вот здесь, у Пералеса, и вот здесь, у Лидона. Кавалерия прошла насквозь, пехота — за ней. Наши отступают по всему фронту.

— Какая задача? — спросил кто-то.

— Прикрытие отхода. Работаем по кавалерии и колоннам на дорогах. Штурмовка. Вылет через двадцать минут.

Виктор протолкался к карте. Посмотрел на синие стрелы, прорезающие красную линию.

— Истребительное прикрытие?

Серов покачал головой.

— Какое там. «Мессеры» висят над всем районом. Сами справляйтесь.

Сами. Значит — без прикрытия, против истребителей и зениток. Обычное дело.

— Состав группы?

— Шесть машин. Ты ведёшь вторую пару. Карлос — третью.

Карлос Ортега — молодой испанец из Валенсии. Хороший парень, весёлый, с вечной улыбкой. До войны работал автомехаником, потом — лётная школа, ускоренный выпуск, фронт. Девять боевых вылетов, один сбитый «фиат». Против «мессеров» — не боец.

— Понял, — сказал Виктор.

— И, Гаврилов…

— Да?

— Береги машины. И людей. У нас осталось двенадцать «ишаков» на всю эскадрилью. Было двадцать четыре.

Двенадцать из двадцати четырёх. Половина — за месяц боёв.

— Понял, — повторил Виктор.

И-16 стоял на краю поля — маленький, пузатый, с облупившейся краской на крыльях. Бортовой номер 14, красная звезда на фюзеляже. Его машина. Его «ишак».

Механик Педро — пожилой испанец с вечно масляными руками — заканчивал предполётную подготовку.

— Всё готово, товарищ лейтенант. Полный бак, боезапас полный. Мотор проверил — работает как часы.

— Спасибо, Педро.

Виктор обошёл машину, осмотрел. Привычка — ещё с училища. Проверь сам, не доверяй никому.

И-16. «Ишак». «Моска» — муха, как его называли испанцы. Маленький, вёрткий, злой. Хороший истребитель — был. Год назад.

Сейчас — устаревший. «Мессершмитт» Bf-109 был быстрее на тридцать километров в час. Выше забирался, быстрее пикировал. В лобовой атаке — ещё можно драться. В манёвренном бою — тоже. Но если «мессер» свалится сверху, из облаков — шансов мало.

Виктор залез в кабину, пристегнулся. Привычные запахи — бензин, масло, кожа. Привычная теснота — кабина «ишака» была крошечной, колени упирались в приборную доску.

Он проверил приборы, пошевелил ручкой управления. Всё в порядке.

— От винта!

Педро отскочил в сторону. Виктор нажал стартёр. Мотор чихнул, дёрнулся — и заработал, ровно, мощно.

Вокруг оживали другие машины. Шесть «ишаков» выруливали на полосу, строились в линию.

Голос Серова в наушниках — хриплый, с помехами:

— Первый — готов. Второй?

— Второй готов, — ответил Виктор.

— Третий готов, — голос Карлоса, с сильным акцентом, но бодрый.

— Взлёт!

Машины покатились по полосе — одна за другой, с интервалом в несколько секунд. Виктор дал газ, «ишак» разогнался, подпрыгнул — и оторвался от земли.

Небо. Серое, холодное, февральское небо.

И где-то там, впереди — враг.

Летели низко, над самыми холмами. Так безопаснее — сложнее засечь с земли, сложнее атаковать сверху.

Через пятнадцать минут вышли к линии фронта. Вернее — к тому, что от неё осталось.

Виктор смотрел вниз и не верил глазам.

Дорога на Теруэль была забита — грузовики, повозки, люди. Тысячи людей, бегущих на юг. Республиканская армия отступала — нет, бежала. Без строя, без порядка. Каждый сам за себя.

А за ними, с севера — пыль. Много пыли. Колонны франкистской кавалерии, преследующей бегущих.

— Вижу цель, — голос Серова. — Кавалерия на дороге у Альфамбры. Атакуем!

Шестёрка «ишаков» развернулась, пошла на снижение.

Виктор смотрел на приближающуюся землю. На всадников внизу — сотни всадников, в колонне по четыре. Марокканцы — он узнал по форме, по белым бурнусам. Элитные части Франко.

Они не ждали атаки с воздуха. Не успели рассредоточиться. Идеальная цель.

— Огонь!

Виктор нажал на гашетку. Четыре пулемёта ШКАС ударили одновременно — грохот, вибрация, трассы потянулись к земле.

Он видел, как пули вспарывают колонну. Как падают лошади, как разлетаются люди. Видел — и не чувствовал ничего. Только холодное удовлетворение.

Пронёсся над дорогой, ушёл в набор высоты. Оглянулся — колонна смешалась, всадники разбегались в стороны. На дороге — тела, бьющиеся лошади.

— Заходим повторно! — Серов.

Второй заход. Третий. Колонна рассеялась, но появилась новая — дальше по дороге, у моста через Альфамбру.

— Работаем по мосту!

Виктор снизился, прицелился. Мост — деревянный, временный. По нему шла пехота — плотной колонной, без интервалов.

Он нажал на гашетку — и в этот момент увидел вспышки на земле. Зенитки. Мелкокалиберные, скорострельные. Немецкие «эрликоны».

Трассы потянулись навстречу — красные, зловещие. Виктор рванул ручку на себя, ушёл вверх. Что-то стукнуло по крылу — раз, другой.

— Третий подбит! — голос в наушниках, панический.

Виктор оглянулся. Машина Карлоса — с дымным следом, заваливалась на крыло. Испанец пытался выровнять — не получалось.

— Карлос, прыгай! Прыгай!

Ответа не было. Машина падала — медленно, страшно. Виктор видел, как «ишак» вошёл в пологое пикирование, как нос опустился к земле. Карлос ещё боролся — элероны дёргались, машина рыскала. Но дым становился гуще, чернее.

Потом — удар о землю, вспышка, столб огня и копоти.

Карлос Ортега. Двадцать один год. Девять боевых вылетов.

Десятого не будет.

Виктор стиснул зубы. Некогда горевать. Война.

— «Мессеры» сверху! Четвёрка!

Голос Серова — резкий, тревожный. Виктор задрал голову — и увидел их. Четыре точки, падающие из облаков. Bf-109, серые, с чёрными крестами на крыльях.

Немцы из «Кондора». Профессионалы.

— Рассредоточиться! Бой на виражах!

Виктор бросил машину в крутой вираж. «Ишак» был манёвреннее «мессера» — это единственное преимущество. На виражах можно зайти в хвост, можно уйти из-под атаки.

«Мессер» пронёсся мимо — серая тень, рёв мотора. Не попал. Виктор развернулся, попытался