«Да. Я так и подумал».

Он узнал о том, что они общаются без него, совершенно случайно: Хачжэ хотела написать Инэ, а попала в общую группу. Хотя они всегда общались втроем, только двое открыто выражали чувства друг к другу. Нау это знал. Точнее, старался об этом не забывать. Его просто беспокоило, что принятие столь очевидного факта требовало столько усилий. Он злился на себя: такая реакция его смущала.

«Я тоже люблю».

Глядя на сообщение, Нау чувствовал себя так, словно его заставили проглотить целый кусок льда.

«Ой, извини, Нау. Инэ спрашивал, люблю ли я карри».

И сразу после этого появился неловко улыбающийся смайлик от друга.

«Неужели ты меня за дурака держишь?» – подумал юноша.

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что действительно дурак. Но он уже не мог выйти из чата. Это было бы то же самое, что признаться в своих чувствах: «Я тоже люблю». Он не знал, радоваться или расстраиваться этой якобы «мудрости».

Нау по привычке уставился в компьютер, задаваясь вопросом, почему игра в тот день шла так хорошо, почему мама назначила встречу именно в это время и почему Инэ так послушно выполнил его просьбу. Больше ничего не оставалось делать – только жалеть обо всем. Он слишком поздно понял, что траектория жизни немного сбилась из-за сделанного за долю секунды выбора. Но что пятнадцатилетний, что тридцатидвухлетний, Нау ничего не мог с этим поделать. Даже сейчас он по-прежнему не видел полной картины: отклонился ли он от курса или едва успел встать на верный путь, с которого собирался сойти.

Парень поднялся на эскалаторе наверх и вышел из метро. Часовой башни по-прежнему не было видно. По обеим сторонам широкой дороги рядами выстроились высокие и низкие здания. Пока что здесь еще не разбили городской парк и не построили огромную башню, которая в будущем станет архитектурным памятником.

Между зданиями капиллярами вились узкие переулки. Даже ближе к вечеру голубое небо все еще дышало жаром. Окружение изменилось, но природа осталась прежней. В глазах огромной Вселенной жизнь человека была не более чем мгновением. Когда Нау задумывался об этом, даже его головокружительное путешествие казалось не таким уж весомым.

Свернув в переулок, он увидел вывеску с надписью «Золотая лавка». Тот мужчина оказался прав: этот ювелирный магазин явно находился здесь долгое время. В памяти по привычке всплыло кольцо. Юноша не понимал, откуда взялось это чувство опустошения: из-за того, что кольцо исчезло, или из-за того, что он не смог его отдать. Из груди вырвался долгий вздох.

На всякий случай он прошел по переулку дальше. Как и ожидалось, коктейль-бара нигде не было. Казалось, что вот-вот появится хмурый мужчина, обеспокоенный тем, что подростки в последнее время слонялись по округе.

Вспомнив об этом, Нау ускорил шаг. Он свернул за угол с легким предвкушением, но ему не удалось ни найти бар, ни случайно столкнуться с его сотрудником. Он долго стоял на месте и наблюдал за прохожими. Однако загадочный бармен в черном пальто так и не появился. Тогда Нау понял: найти это место самому ему не под силу… Нельзя приблизить будущее или повернуть время вспять, а значит, придется ему смиренно подчиниться законам этого мира. Как и всегда…

Постояв некоторое время, молодой человек направился в сторону метро. Похоже, сегодня он не встретит бармена. А завтра? И когда же наступит завтра в этом мире?

«В этом искаженном мире я все еще остаюсь тем, кто ждет».

Медленно шагая по улице, Нау рассматривал свое отражение в витринах магазинов. Юноша был в джинсах, серой футболке и черных кроссовках. Абсолютно обычный и непримечательный образ, как у массовки из фильма – ни капли индивидуальности.

– Мам, опять черное?

– Но дизайн-то другой.

В то время ему в основном покупали одежду темных, нейтральных оттенков: черный, коричневый, серый. Причина была простой и очевидной. И скучной.

– Это самый безопасный и аккуратный вариант. И не пачкается.

– Это твое мнение, мама. Каждый раз либо черный, либо серый.

– Хочешь стирать вещи сам? Или скажи, какой цвет и дизайн тебе нравятся.

Когда поднимались такие вопросы, Нау, как дурачок, только хлопал глазами.

– Я же каждый день ношу форму, как я могу узнать, что мне подходит?

Парень верил, что, сняв школьную форму и став взрослым, он сможет выбрать подходящие ему образы. Он пообещал себе, что будет одеваться стильно, как главный герой, а не как второстепенный персонаж. Однако в его шкафу по-прежнему было полно одежды нейтральных цветов, потому что он не мог определиться с тем, что ему нравится. Возможно, ему не хватало смелости попробовать что-то новое.

«Ничего не изменилось».

Нау думал, что, оказавшись в теле подростка, сохранил разум мужчины. Но похоже, это было не совсем так. Неужели с пятнадцати лет он ничуть не изменился? Размышляя об этом, он медленно шагал по летним улицам.

Он не знал, сколько прошло времени, но каким-то образом оказался у метро. Рядом со входом стоял человек в огромном ростовом костюме куклы – то ли медведя, то ли кошки – и раздавал рекламные флаеры. Носить костюм в такую жару было настоящей пыткой: от одного взгляда на него становилось трудно дышать.

Спешащие по своим делам люди равнодушно проходили мимо странного зверя. Когда Нау приблизился к станции, перед ним, словно из воздуха, появилась сложенная пополам листовка. Он нерешительно взял бумажку и спустился по ступенькам. Парень не знал, было ли это настоящим прошлым, миром того человека или же иллюзией, которая вот-вот лопнет, как пузырь, но ему было горько оттого, что даже здесь были люди, выполняющие такую тяжелую работу.

Нау остановился перед турникетом и начал копаться в карманах. Он хотел достать транспортную карту, но вместо нее в руке зашуршала сложенная бумажка. Когда он уже думал выбросить листовку, его внимание привлекли написанные на ней слова:

«В наших коктейлях нет ни капли алкоголя. Вместо этого мы добавим туда вашу историю. Как насчет бокала насыщенного чарующего напитка, приправленного горькой любовью и тревожным счастьем?»

«Так это был не медведь, а кошка. Весьма необычно». – Сжав в ладони рекламный листок, Нау понесся в противоположном от метро направлении.

Согласно карте-схеме, бар располагался между зданиями больницы и банка, в конце узкой улочки. Как только парень вышел из переулка, перед ним предстала знакомая вывеска, и он быстро направился к ней.

Открыв скрипучую дверь, он оглядел просторный зал, погруженный в темноту. Единственным местом, залитым ярким светом, была барная стойка, за которой стоял мужчина. Атмосфера,