Николаса, уход того из семьи и отношение к карьере сына весьма травмировали каудильо. Свалившись от кровоизлияния в мозг, 84-летний старик умирал долго, и старший сын Николас наведывался к нему почти каждую неделю из Лиссабона. Франко же не проявлял к умирающему отцу никакого чувства[2020]. С мстительной жестокостью он приказал, чтобы тело убрали из дома на мадридской улице Фуэнкаррал, где Николас Франко Сальгадо-Араухо прожил тридцать пять лет в гражданском браке с Агустиной Алданой. С этой женщиной он провел большую часть жизни, и она ухаживала за ним до его последнего дня. Франко считал ее безнравственной проституткой, которая отняла дона Николаса у его матери и навлекла позор на семью. Команда гражданских гвардейцев забрала тело покойного у Агустины, убитой горем, и увезла. Николаса Франко хоронили в форме генерала административного корпуса, воздав ему воинские почести, подобающие отцу каудильо. Франко еще раз отомстил Агустине, не позволив ей присутствовать на похоронах. Сам он не проводил отца в последний путь, дойдя с кортежем только до ворот Пардо[2021].

Если бы он нуждался в предлоге для такого поступка, политические события, на решение которых требовалась уйма времени, вполне оправдали бы его. Трения между консервативными правыми, которых представляли генералы, и новыми правыми – Фалангой – вынудили каудильо принять несвойственные ему решительные шаги. Недовольство военных Серрано Суньером росло с каждым днем[2022]. Очень активно действовал против куньядиссимуса генерал Эспиноса, в свое время смещенный с должности испанского посла в Третьем рейхе, на которой его заменил человек Серрано Суньера – граф де Майалде. Движимый ненавистью к куньядиссимусу, Эспиноса, как поговаривали в марте 1942 года, участвовал вместе с Кинделаном и Оргасом в подготовке путча против Франко. Заняв в середине апреля пост командующего VI – Бургосским – военным округом, он произнес пламенную речь, отметив в ней «необоснованность и безграничность амбиций» Серрано Суньера, которого Эспиноса прежде, в личной беседе, обвинил в предательстве. Реакция Франко последовала незамедлительно: через несколько дней Эспиноса был снят. Правда, эту акцию отчасти сбалансировало смещение политического секретаря куньядиссимуса – Фелипе Ксименеса (Ximeґnez) де Сандовала, скомпрометированного сторонниками Арресе обвинениями в гомосексуализме[2023]. Кинделан и другие генералы, возмущенные случившимся с Эспиносой, усмотрели в этом козни свояка генералиссимуса. На самом же деле они переоценили возможность Серрано Суньера, который оказывался во все большей изоляции[2024].

Испытав временный душевный подъем после нападения Японии на Соединенные Штаты, каудильо вернулся к обычному состоянию. Экономические и политические реалии заставили его понемногу налаживать отношения с Лондоном и Вашингтоном. Он, конечно, по-прежнему считал Британию и Соединенные Штаты гнездом коммунистических и масонских заговоров и уверял в конце марта португальского посла, что британские и американские секретные службы рука об руку с коммунизмом и масонством планируют свергнуть Салазара[2025]. Однако неизжитые предрассудки Франко не помешали тому, что весной 1942 года Соединенные Штаты и Великобритания начали играть все более заметную роль в экономике Испании. Прежде экономическая политика Союзников сводилась к тому, чтобы держать под своим контролем поставки в Испанию и таким образом удерживать Франко от сближения с Осью. Однако в ноябре 1941 года англичане предложили Вашингтону совместную программу закупок испанского вольфрама и других металлов, необходимых для германской военной машины. В середине марта 1942 года американское и британское посольства в Мадриде начали осуществлять политику опережающих, или «препятствующих» (preclusive), как их называли, закупок. Вашингтон также создал Торговую корпорацию Соединенных Штатов, чтобы осуществлять проведение американской части операции, призванной стать важнейшим орудием экономической войны против Германии[2026]. Потом это откроет и для Франко новые возможности сталкивать Союзников с Осью – к выгоде своего режима.

В прессе утих поток антиамериканских материалов. Отчасти это было следствием того, что проницательному и элегантному Уэдделлу, крайне антипатичному Серрано Суньеру, пришлось уйти в отставку по состоянию здоровья. После того как в феврале 1942 года он уехал из Мадрида, посольством Соединенных Штатов временно стал руководить в высшей степени компетентный Уиллард Бьюлак, поверенный в делах. Любезный и эмоциональный, любивший Испанию и испанцев, Бьюлак, в отличие от Уэдделла, избегал конфликтов с министром иностранных дел. На новые отношения повлияло и то, что как Франко, так и его свояк начали осознавать важность факта вступления Соединенных Штатов в войну. Четвертого марта 1942 года Серрано Суньер сказал Бьюлаку, что политика неучастия в войне требует дружественных отношений Испании с Осью, и, рассчитывая на понимание, спросил: «Принесло бы благо Союзникам, если бы Испания начала дразнить Германию именно на этом этапе человеческой истории?»[2027] Встретившись 13 апреля 1942 года с послом вишистской Франции, Франко сказал ему, что в случае победы Союзников дело коммунизма восторжествует, но намекнул при этом, что теперь он твердо намерен остаться нейтральным[2028]. Тем не менее неделю спустя Серрано Суньер выступил с речью и заявил, что Испания – на стороне Германии в ее борьбе против коммунизма[2029]. Более того, конфиденциальные испанские донесения, перехваченные американской разведкой, убедили ее генерального директора Уильяма Донована в том, что испанское посольство в Вашингтоне – «вражеская миссия»[2030].

Сразу же по увольнении Эспиносы генерал Варела, человек горячий, заявил Франко протест по поводу поведения фалангистов и сообщил о неудовольствии генералитета тем, что прыщавые необразованные фалангисты, не уважающие армию, гребут деньги за придуманные работы. С необычным для него коварством он сказал каудильо, что на последнем параде победы 1 апреля Серрано Суньер аплодировал не с таким энтузиазмом, как всегда[2031]. С критикой порядков выступил и не преследующий личных интересов, но не менее возмущенный Дионисио Ридруэхо, поэт-фалангист, идеалист по натуре, участвовавший в действиях Голубой дивизии и в конце апреля получивший ранение. Принятый в начале мая Франко, он поведал ему, что многие его товарищи недовольны разгулом коррупции в Испании. Каудильо благодушно ответил ему, что в старые времена победители получали титулы и земли, а поскольку теперь с этим трудно, он предпочитает закрывать глаза на продажность чиновников, дабы не наживать врагов среди своих сторонников[2032].

В мае 1942 года брожение, продолжающееся внутри режима, выплеснулось на улицы: произошли столкновения между монархистскими офицерами и студентами-фалангистами в Памплоне, Бургосе и Севилье[2033]. Беспорядки и стычки фалангистов с монархистами отмечались в университетах Сантьяго и Мадрида[2034]. Франко смотрел и выжидал.

Ему, осаждаемому со всех сторон, повезло, что новым американским послом, прибывшим 16 мая 1942 года, стал профессор истории Колумбийского университета Карлтон Джозеф Хантли Хейес, активный сторонник националистов в период Гражданской войны в Испании. Самовлюбленный и неопытный в