нескольких своих людей, чтобы те тщательнейшим образом перепроверили всю информацию. Ну а для этого дела необходимости в его присутствии здесь не было.

Нежданно размышления олигарха прервал деликатный стук в дверь.

— Да?

На пороге показался его главный телохранитель, который сопровождал Сафарова везде, куда бы тот не направлялся.

— Гасан оглы, — уважительно обратился он к Тугаю, почтительно при этом склонив голову, — к вам пришел мужчина, утверждает, что принес важные вести, но готов говорить только с вами лично.

— Я не собираюсь тратить свое время на проходимцев. Либо он прямо говорит, чего от меня хочет, либо гоните его.

— Я понял вас, — бодигард снова наклонил подбородок и, не разгибая шеи, приложил палец к беспроводной гарнитуре в ухе.

Что-то отрывисто скомандовав и получив почти мгновенный ответ, он поднял на своего нанимателя глаза.

— Он говорит, это касается Секирина.

Сафаров ненадолго задумался, а потом махнул рукой, разрешая пригласить неизвестного визитера к нему в кабинет. Любопытство все же взяло верх.

— Хорошо, впускай.

Бесшумно растворившись, будто его здесь никогда и не было, телохранитель снова появился спустя несколько минут, ведя перед собой какого-то незнакомца. Он вряд ли был намного старше Тугая, но выглядел так, словно годился олигарху в отцы.

— Ас-саляму алейкум, хозяин дома.

— Уа-алейкум ас-салям, гость. — Ответил на приветствие Сафаров. — Приятно встретить истинного правоверного в этой стране.

— Взаимно, господин Тугай, взаимно. Мне так же приятно видеть того, кто еще не позабыл законы гостеприимства.

Олигарх было нахмурился, посчитав это шпилькой в его адрес за то, что он не собирался пускать его на порог, но старик продолжил разговор, будто ничего особенного под этими своими словами и не подразумевал.

— Разрешите, я сразу перейду к делу.

— Я буду только рад, если заглянувший ко мне человек ценит не только свое, но и чужое время. — Сафаров все-таки не удержался от ответной любезности и намекнул на то, что гостю следует поторопиться с изложением своей речи, и посетитель, судя по всему, его прекрасно понял.

— Я случайно услышал о том, что вы искали Сергея Секирина, подозревая его в организации похищения своего сына. Скажите, это так? Мои источники меня не обманули?

— Нет, не обманули, но какое это может иметь значение? Теперь этот человек мертв, его постигло возмездие без моего участия. К сожалению.

— А если я скажу вам, что он на самом деле жив? — Старик выжидательно уставился на Сафарова, отсвечивая легким безумием в глубине своего взгляда.

— Откуда у тебя такая информация?

— Просто знаю, — пожал плечами старик, — чувствую.

— Ты что, — раздраженно вскинул бровь Тугай, — пришел ко мне только чтобы поделиться своими предчувствиями?

— Не предчувствиями, уважаемый господин Сафаров, а уверенностью. Такие выродки никогда не избавляют мир от своего существования так просто. А кроме этого, я хотел озвучить вам свое предложение.

— Так озвучь. — Хозяин дома нетерпеливо повел плечом, уже начав жалеть, что позволил впустить этого человека.

— Хотите, я заставлю Секирина вылезти из той норы, в которую он сейчас забился?

— И что тебе для этого нужно? Денег? — Тугай подозрительно сощурил глаза, думая, что раскусил визитера, но тот сумел его удивить.

— Мне нужна месть!

Азербайджанец даже не сразу нашелся с ответом, залюбовавшись яростной вспышкой, что сверкнула в глазах старика и омолодила его облик на добрый десяток лет.

— Что тебе нужно конкретно от меня… — Сафаров сделал жест ладонью, предлагая гостю представиться, потому что этот момент они как-то упустили в самом начале беседы. Изначально Тугаю было совершенно неинтересно, кто перед ним, а тот и сам не спешил называть имя.

— Далхан, — подсказал старик, упорно не желая называть фамилию.

— Так что ты хочешь именно от меня, Далхан?

— Для начала скажите, вас что-нибудь еще связывает с Викторией Стрельцовой?

Сафаров ненадолго задумался, но потом все же ответил:

— Она была невестой моего сына, но, похоже, с тех пор и я, и её отец пересмотрели свои планы на будущее наших детей. Так что, пожалуй, больше ничего.

— Это замечательно. Тогда очень прошу, не упустите того момента, когда Секирин высунется, потому что иначе, все может оказаться напрасным.

— Что именно?

— Моя смерть.

Собеседник снова удивил Тугая за время этого короткого разговора.

— Ты уже помирать собрался, Далхан?

— Я боюсь, что у меня нет другого выбора. Но если вдруг все обернется в лучшую для меня сторону, то я обязательно принесу вам вести. Или голову Секирина.

— Не надо мне никаких голов! — Сафаров вскинул руки в останавливающем жесте, будто окровавленный мешок уже лег перед ним на стол. — Иначе я распоряжусь сразу же вызвать полицию.

— Что вы, уважаемый Тугай, — снисходительно ухмыльнулся посетитель, — это была всего лишь фигура речи, не более.

— Очень на это надеюсь.

— В таком случае, раз уж вы не возражаете, то я, пожалуй, пойду. Если у меня будут какая-нибудь информация, я свяжусь с вами. Всего доброго.

Старик вышел вон так быстро, что телохранителю пришлось за ним чуть ли не бежать, чтобы сопроводить до выхода. А Тугай откинулся в кресле и, пребывая в крайней степени задумчивости, потер ладонью гладковыбритый подбородок. Уверенность странного гостя была такой непоколебимой и твердой, что Сафаров и сам невольно поверил в то, что Секирин жив.

Ну что ж, по крайней мере, Далхан обещал все сделать сам, а азербайджанец ничего особенно не потеряет, если немного задержится в России. В этой истории со странным медиумом давно уже следовало поставить большую и жирную точку.

Глава 18

Сегодня я наконец-то сумел всласть выспаться. Я дрых без задних ног часов шестнадцать кряду, потому что последние три дня мне пришлось провести на ногах, ползая вместе со своими легионерами по канализациям и теплотрассам, избегая встречи с патрулями. Мне, в отличие от мертвых, отдых очень даже требовался, а еще, помимо этого, пища, сухая одежда и тепло.

Но, несмотря на все сопутствующие лишения, я нисколько не роптал, ведь всё это были хлопоты по-настоящему свободного человека. Только ради этого момента я терпеливо пережидал последние проклятые дни и месяцы, любуясь белыми больничными стенами, вдыхая смрадный запах загаженного каземата и рассматривая решетки на грязных заплеванных окнах. И вот теперь, наконец, меня все-таки оставят в покое! Ведь кто будет искать мертвого? Для всех я сгорел в автомобиле военных, когда меня пытались перевезти в центр подготовки, оставив в напоминание о том, что такой человек вообще когда-то жил, лишь хорошо прожаренную тушку с хрустящей корочкой.

Ради этого фокуса пришлось пожертвовать одним легионером, который без каких-либо колебаний бросил на алтарь свою псевдожизнь, чтобы с почетом изобразить мой труп. Ломка