внутренне оставаясь настороженной, — ничего страшного, вы мне не сильно помешали. Вы о чем-то хотели поговорить?

— Да, можно и так сказать… только скорее о ком-то. Скажите, вы ведь поддерживали связь с Сергеем Секириным после вашего расставания?

— Да как вам сказать… — Виктория ненадолго задумалась, боясь своими словами подставить своего бывшего парня, при этом нисколько не удивившись, что этому человеку известны подробности ее личной жизни. — В последнее время как-то не очень. Он в основном избегал какого-либо контакта со мной.

— Точно… на Серёгу это похоже…

В голосе майора послышалась плохо скрываемая грусть, если не сказать печаль, и сердце девушки снова предательски кольнуло.

— А можно поподробнее? — Отчего-то Стрельцова занервничала и приготовилась услышать дурные вести. И, к её великому сожалению, не обманулась.

— Сегодня днем Сергей погиб.

Эти слова ударили по ушам Виктории как взрыв атомной бомбы. Зрение девушки подернулось мутной пеленой, а сама она едва сумела удержаться в сидячем положении, настолько ее ошеломило это заявление. Находись она сейчас на ногах, точно не устояла и рухнула бы, а так только немного сползла по спинке кресла, проскрежетав каблуками по паркетному полу.

— Ка-а-ак?! Как это произошло?! — Раньше, чем Вика сумела восстановить душевное равновесие для продолжения беседы, в кабинет влетела Алина, которая, похоже, беззастенчиво подслушивала разговор у двери.

— Простите, а вы…? — Полицейский профессионально отреагировал на появление новой участницы разговора, и сходу осадил ее вопросом, отчего та невольно растеряла весь свой напор.

— Я? Э-э-э… Алина Буковина, а что?

— Ах, Алина… рад, что Сергей все-таки сумел вас вызволить.

— Вызволить откуда? Вы о чем? Нет, подождите, не отвечайте! Скажите, что с Сергеем?

— Он погиб.

Майор глубоко вздохнул, словно ему и самому нелегко было говорить об этом, но в отличие от девушек, у которых начали на глазах наворачиваться слезы, он держался куда более достойно.

— Но… почему? — Виктория едва могла выталкивать из себя слова, делая между ними долгие паузы, чтобы подавить рвущиеся наружу рыдания. — Как же так… получилось?

— Мне неизвестны все подробности, но по какой-то причине, после бунта в СИЗО…

— Что? Бунт в СИЗО?! Когда?

Галлиулин неодобрительно покосился на перебившую его Алину, но заметив, что брюнетка находится чуть ли не на грани истерического припадка, терпеливо ответил.

— В ночь на первое января сотни заключенных перебили почти всю ночную смену охраны и сбежали. Вы что, новостей не смотрели? Сегодня же днем комендантский час объявили!

Девушки переглянулись настолько недоуменно, что безо всяких слов было понятно, они об этом слышат в первый раз. Видимо, эта парочка и вправду заработалась не на шутку, и весь этот бедлам обошел их стороной.

— Кхм… в общем, после этого события в город ввели военный контингент, и Сергея по неизвестной причине куда-то собрались везти. По роковому стечению обстоятельств, именно этот их автомобиль и стал целью одного из десятка нападений, которые беглые заключенные совершили на конвои и блокпосты…

Майор сделал небольшую паузу и прочистил горло.

— Извините, — обратился он к Виктории, — вы не возражаете, если я закурю?

— А? — Резко встрепенулась она, словно и не слушала его рассказ, а только сейчас вынырнула из своих мыслей. — Н-нет, курите…

— А пепельница?

— Позади вас цветок стоит, можете прям в горшок…

— Э-эм… — полицейский с сомнением посмотрел на хозяйку кабинета, но не обнаружив на ее лице ни следа улыбки, понял, что это не шутка. — Как скажете.

Мужчина слегка подрагивающими руками извлек из кителя пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и сделал длинную затяжку, от одного взгляда на которую у Стрельцовой уже закружилась голова.

— В машину бросили коктейль Молотова и обстреляли. Экипаж получил ранения, но сумел выбраться и уйти с линии огня, вот только… о Серёге никто не подумал…

— Он… он… — пролепетала Алина, прижимая ладони к щекам и боясь произнести свою догадку вслух.

— Он так и сгорел, оставшись запертым в автомобиле. Тело обгорело очень сильно, на нем не осталось ни единого целого участка кожи. Так что хоронить будут в закрытом гробу.

— Боже…

Алина на негнущихся ногах едва сумела доковылять до Виктории, а потом рухнула рядом с ней прямо на колени и, разрыдавшись, уткнулась куда-то в её подмышку.

Вика на полном автомате погладила свою подопечную по голове, хотя сама сейчас была в секунде от того, чтобы зареветь в полный голос. Вероятно, она должна была что-то ответить пришедшему полицейскому, но девушка боялась даже раскрыть рта, потому иначе ее бы просто прорвало похлеще, чем Алину.

Видя, что обе девушки не очень-то способны продолжать разговор, майор все же решил высказаться до конца.

— Простите, что все это говорю вам, просто у Сергея нет никаких родственников, а из друзей я знаю только себя, и вас, Виктория. Серёга всегда тепло о вас отзывался и тосковал после вашего расставания, хотя и не показывал прямо…

Вот тут уже Стрельцова не выдержала. Тихонько всхлипнув, она спрятала лицо в ладонях и затряслась в беззвучном плаче.

Разговор сам собой заглох, но полицейский не спешил уходить, терпеливо дожидаясь, когда его собеседницы сумеют взять себя в руки. Он успел скурить три или четыре сигареты без какого-либо перерыва, прежде чем Вика смогла отнять от перепачканного размазанной тушью лица ладони.

— И-и-из-звините, п-продолжайте, — едва сумела она протолкнуть сквозь дрожащие губы.

— У Сергея не было родственников, — продолжил полицейский, тактично отводя взгляд от плачущей девушки, пристально изучая узор на потолочной плитке, — а мы с вами единственные, кто хорошо его знал. Я подумал, что вы могли бы захотеть принять участие в его погребении. Поскольку на момент смерти Серёга был заключенным, и вопрос наследования повисает в воздухе, то максимум, что ему светит от государства, это деревянный крест и могила на отшибе среди бомжей и «бесхозных», а я бы не хотел ему такой участи… уж человеческие похороны он заслужил.

— Вы пр-равы. Я хочу чтобы Серёже… — Вика с трудом подавила очередной судорожный всхлип, рвущийся из груди, — было хорошо…

Скомкано обсудив еще некоторые детали и оставив свой номер телефона для связи, полицейский быстро ушел, не бросив даже взгляда за спину, оставляя двух девушек реветь друг у дружки на плечах.

* * *

Тугай Сафаров только что закончил телефонный разговор, в котором распоряжался подготовить личный самолет, и небрежно бросил телефонную трубку на стол. Он слишком задержался в России, и ему давно уже пора было возвращаться на родину. Судя по последним новостям, главный подозреваемый в похищении его сына теперь мертв, а это значило, что его ничто здесь больше не держало. Конечно, Тугай не бросит все свои изыскания вот так сразу, он оставит