– Его судьба была несчастливой. Он жил долго и преуспел. Но он сделался одержим поиском еще одной чаши или любого другого предмета, сделанного из таинственного металла, а когда не нашел ничего подобного, решил сделать такую же сам. Но его ждало разочарование. Его работы высоко ценились во всем королевстве, но сам он не знал удовлетворения. Он умер сломленным, в отчаянии. Некоторые говорили, что именно отчаяние и убило его.

– Значит, у твоего отца была другая судьба?

– Пожалуй. Хотя и он никогда не был удовлетворен своей работой после того, как коснулся чаши. Но я же говорил, он тогда был маленьким мальчиком. Сердце его было еще невинным и неискушенным в мирских путях. Прикосновение к чаше вместо того, чтобы привести к отчаянию в конце, зажгло в нем страстное желание поиска красоты. Он умер, тоже умер неудовлетворенным, но вовсе не несчастным.

– Ты рассказал нам трогательную историю, – промолвил Дарвин. – Теперь я лучше понимаю, почему Всевышний выбрал тебя, чтобы составить нам компанию. Кажется, твоя семья играет здесь определенную роль. – Он оглядел всех и сказал: – Ну, отдохнули и поговорили. Давайте продолжать. Вперед! – Он с болезненным выражением взвалил на плечи свой мешок. Все зажгли пригашенные факелы и продолжили медленный спуск в копи.

* * *

Внешний двор замка заполняли напуганные селяне, во внутренних покоях оставались только военные, лихорадочно готовящиеся к осаде.

Одни солдаты разбирали из донжона охапки копий и связки стрел. Другие, их было меньше, собирали военные машины. Третьи связывали кучи соломы в связки и сшивали вместе тяжелые куски ткани и шкур.

Лошадей отвели в конюшни вокруг двора. Оруженосцы сидели у точильных камней, правя мечи, пики, копья и алебарды. Провизию привезли из города повозками и теперь располагали в кладовых. Здесь правили повара и их подмастерья. Собаки гоняли кудахтающих кур и гогочущих гусей, в то время как дети, возбужденные суетой, играли под ногами взрослых, устраивая свои сражения понарошку.

Эскевар носился по зубчатым стенам. Казалось, он был везде одновременно. Командиры поднимали глаза и тут же видели Короля, наблюдающего за ними; смотритель донжона отвечал ему на вопрос об уровне воды в резервуаре, окуная туда мерный стержень; оруженосцам он советовал, как лучше затачивать мечи. К концу дня на стенах не оставалось ни одного человека, не видевшего Короля.

– Сир, я протестую! – восклицал Бьоркис. – Дарвина нет, я вместо него, и вот я говорю вам, что вы должны беречь силы. Вы и так напрасно отправились на битву. Отдохните, мой вам совет, дайте возможность вашим командирам спокойно подготовить все необходимое.

Эскевар тяжело посмотрел на него.

– Ты даже не представляешь, какая опасность нам грозит. Кто, если не король, должен следить за этими приготовлениями?

Бьоркис, предупрежденный Дарвином об упрямстве своего пациента, не дрогнул.

– И что от вас толку, если в самый ответственный момент вы сляжете? Вам и сейчас-то меч не поднять. Отдыхайте, пока есть возможность.

Король свирепо нахмурился.

– У меня столько сил, сколько мне нужно! Обойдусь без твоих забот! –Даже говоря это, он пошатывался.

– А вот и нет, сир! Теперь это забота каждого человека в королевстве. Кто кроме Короля избавит их от врага? Вам нужен отдых. Собирайте силы для решительных действий, иначе судный день застанет вас слабым.

– Слабым, говоришь? Как бы не так! Я – Король, клянусь богами! – Эскевар так посмотрел на Бьоркиса, что старый жрец не осмелился дальше перечить. – Сделать предстоит еще очень много, и кто-то должен позаботиться о том, чтобы все было сделано хорошо и правильно, – прорычал Эскевар.

После этого Бьоркис не видел Короля до конца дня; пришлось старому жрецу так и промаяться в коридоре до вечера.

Глава сорок шестая

Просыпаться во тьме шахты было чудно. Квентин открыл глаза и даже испугался: то ли он открыл их, то ли нет. Ощущение слепоты было настолько сильным, что сердце Квентина сжалось в груди, пока он не вспомнил, где он находится и как сюда попал. Просто чтобы убедиться, он несколько раз моргнул, но не заметил никакой разницы. Поэтому он просто лежал на жестком, неровном камне и ждал невесть чего. Уж очень не хотелось вставать и возиться с факелом. По глубокому, ровному дыханию, наполнявшему грот, где они решили остановиться на ночлег, он понял, что остальные еще спят. Ладно. Тогда и он подождет.

Вчера они долго шли, пока усталость не подсказала, что нужно отдохнуть. Дарвин сам выбрал грот, вернее, отнорок в штреке, и объявил остановку на ночлег.

Видимо, они достигли первого уровня. Штрек с низкими сводами заканчивался крутым спуском. Он привел их в огромную пещеру, размеры которой можно было определить только по эху, гулявшему между каменными стенами. Свет факелов не мог осветить такое пространство.

Они пересекли пещеру, проходя мимо огромных колонн из красноватого камня, поднимающихся из пола, словно чудовищные деревья. Их вершины терялись в глубокой тьме наверху. Квентин насчитал двадцать таких колонн, прежде чем они достигли дальнего конца пещеры. В конце ее располагалась арка, носившая следы рук каменщиков Арига. Квентин хотел бы задержаться возле нее и рассмотреть хорошенько, но они быстро прошли дальше.

Следующий штрек добавил сложностей. Он был шире и выше первого, но из него выходило слишком много шахт, причем под разными углами. Штрек ветвился. Иногда они проходили мимо невидимых дыр, из которых веяло сырым воздухом и мокрым камнем. Квентин не видел, что скрывается в глубине дыр. Однажды они пересекли каменный мост через широкую трещину. На мосту Квентин почувствовал теплый восходящий ток воздуха и догадался, что трещина уходила куда-то к никогда не гаснущему подземному огню.

Каждый раз, когда приходилось выбирать путь, Дарвин выбирал тот, который вел вниз. Он давно признался, что не знает дороги, но считает, что руда, нужная им, если где и есть, то на самых глубоких уровнях копей.

Перейдя мост, они нашли странный грот в форме купола, и решили передохнуть. В первые минуты завязался общий разговор, но очень быстро угас, то ли темнота так действовала, то ли просто усталость.

Мешки были тяжелыми, ноги гудели, но надо было идти дальше. Сразу после того, как они покинули грот, тропа пошла круто вниз. Мешки тянули заставляли почти бежать. Наверное, потому они оказались на втором уровне неожиданно быстро.

Квентин считал, что они шли несколько часов, прежде чем попали в огромную