- А я не чужак, – хитро улыбнулся дед. – Я – ейный прапрадед. А вот ты кто, громовержец? Чего тебе тихо не сидится?

   - Я тут трубы проверял, проверяю и буду проверять, вот оно, значит, что! - заявил Марио. - И вообще, не твое это дело, хлыщ поганый.

   - Это я – хлыщ? - возмутился дед. – Да я…

   - Стоп! – неожиданно для самой себя заорала я так, что дрогнули стекла в оконных рамах. – Или вы сейчас же расходитесь и живете тихо-мирно,или я развею ваши бренные останки в пепел. Горний мир вас не принял, но и здесь вас тоже не будет. От вас не останется ни-че-го. Ясно?

   Старик Марио исчез моментально, успев бросить на меня укоряющий взгляд.

   - Да ты маленькая шантажистка, Эвелинн! – восхитился дед, засовывая шпагу в ножны. - И в кого такая уродилась?

   Я молчала. Идея вернуть погребальную урну в дом матери казалась сейчас очень привлекательной.

   - Даже не думай, – пригрoзил дед. - Попробуешь от меня избавиться – я здесь все разнесу, не только сервиз. И вообще,ты должна быть мне благодарна – я пытался оградить тебя от шума в момент важного разговора.

   - Ну спасибо, – возмутилась я. — Но если бы ты решил поинтересоваться моим мнением – я предпочла бы целый сервиз тишине.

   - Так старик тебе не мешал? – удивился дед.

   - Вовсе нет. Мы ладили, пока не появился ты, дедушка. Марио мирный и трудолюбивый, но иногда ему становится скучно, тогда он поет песни и играет на трубах.

   - Ладно, - проворчал дед. – Я тебя услышал. Странные у тебя приятели – вор, скромняшка-симпатяжка и старик-призрак. Но вообще, какой я тебе дедушка?

   - В смысле? – изумилась я.

   - Посмотри на меня - я в отличной форме! Больше не называй меня дедушкой.

   - И как же мне тебя называть?

   - По имени. Имя меня устроит.

   Я мысленно схватилась за голову. Может, он еще и подружек начнет сюда водить? Призрачных.

   Ρаздался стук в дверь.

   - Линн, ты там как? – с тревогой спросил Бреннон. - Здесь Вель с совком и веником рвется привести комнату в порядок. Мне все труднее ее сдерживать.

   Невольно улыбнувшись – Расмус умел поднять настроение, – я посмотрела на деда и сказала:

   - Бенедикт, пожалуйста, исчезни. Не хочу, чтобы Вель испугалась.

   - Мы же уже знакомы! – хохотнул он, но исчез.

   Я открыла дверь и впустила свою команду. Вельмина бросила на меня вопросительный взгляд.

   - В нашем доме поселился полтергейст моего деда, – вздохнула я. - Ты, кстати, уже познакомилась с ним.

   - Жалко сервиз, - в унисон со мной вздохнул Бреннон, мыскoм ботинка шевеля осколки на полу. - Ну ничего. Спорим, я раздобуду такой же?

   - Брен? - напряженно спросила я. - Ты же не?..

   Он, смеясь, поднял ладони.

   - Все будет по–честному, Линн, я куплю тебе сервиз. Даю слово.

   Воспитанный на улице, Расмус знал, что бывает с теми, кто дает обещания, но не выполняет их. Раз он говорил «даю слово» - следовало ему верить.

   Вельмина кивнула и принялась за уборку. А я почувствовала, что хочу есть. Вернувшись домой после случившегося в театре происшествия, я, нарушив распорядок дня, мной же и установленный, проспала весь день. Сон помог прийти в себя. Чашка горячего чая, увы, не в любимой чашке с золотыми листьями, должна была придать сил и привести мысли в порядок. Повторного визита в театр мне не избежать. Значит, нужно придумать, как вызвать на разговор строптивого Призрака оперы.

   Раздался звонок в дверь. Мы с Бренноном переглянулись – время уже было позднее.

   - Кому пришло в голову беспокоить меня в такой час? – пробормотала я, изменившись в лице. Неужели Дарч передумал оставлять Расмуса на свободе? – Брен, тебе не стоит открывать! Я сама.

   Легкая рука коснулась моего плеча. Вельмина отставила совок и веник и выбежала из комнаты.

   Расмус подошел к окну и выглянул на улицу.

   - Считаешь, это Дарч? - поинтересовался он. - Если так, мне пoра рвать когти.

   Я не успела ответить. Дверь распахнулась,и на пороге появился высокий мужчина с шикарной фигурой, зақутанный в плащ от макушки до пят. За ним маячило испуганное личико горничной.

   - Леди Торч, добрый вечер, - прогудела фигура голосом, совсем не похожим ңа отрезвляющий голос Демьена Дарча. - Прошу прощения за беспокойство!

   Бреннон отошел от окна и встал рядом со мной, будто защищая. От этого простого движения у меня потеплело на сеpдце.

   Незнакомец скинул капюшoн,и я узнала… давешнюю оперную знаменитость.

   - Мэтр Шляпинс? - переспросила я, все еще сомневаясь, что вижу его здесь, в моей мансарде. - Чем обязана?

   - У меня к вам дело, – почему-то шепотом сказал певец и, коротко взглянув на моего помощника, веско добавил: - Конфиденциальное!

   - Я бы выпила чаю, – я посмотрела на Бреннона.

   - А мне чего-нибудь покрепче, - вмешался Шляпинс. - А лучше – основательно крепкого.

   - У нас есть такое? – спросила я Расмуса, сильно сомневаясь в положительном ответе.

   Он подмигнул и направился к выходу, заодно прихватив веник и совок с остатками моего сервиза:

   - Я что-нибудь придумаю.

   Когда дверь за ним закрылась, я села за стол и указала визитеру на диван у стены.

   - Присаживайтесь, мэтр. О чем пойдет речь?

   Певец раздраженно скинул плащ с могучих плеч и уселся на диван. Потом вскочил и прошелся по комнате. Его поведение никак не сочеталось в моем сознании с образом вальяжной знаменитости.

   «Он боится, - вдруг услышала я беззвучный голос деда. - Посмотри на него внимательно: судорожные движения, испарина, расширенные зрачки… Точно так же люди выглядят на допросе. Особенно, если виновны».

    Это «виновны» прозвучало так неожиданно, что я машинально переспросила:

   - Виновны?

   Эффект одного слова превзошел мои ожидания! Знаменитый певец бросился ко мне, рухнул на колени и, цепляясь за мою юбку, горячечно зашептал:

   - Я виновен, но, умоляю, не выдавайте меня! Помогите! Придумайте что-нибудь… Я боюсь за свою жизнь!