в закуток, тут пусто, и задействовал амулет призыва. Ну а что я хотел, кто меня, штрафника, тут по округе бродить отпустит? Раз уж работаем, то все вместе. Так, и никак иначе. Я уже освободил хранилище от пайков и боеприпасов, кроме ручных гранат, так что сто килограмм свободных имею. Призыв сработал, появились три дрона в камуфляжной раскраске, с виду похожих на корыта для свиней. Да, это модель «Шустрый». Тридцать килограмм композитных материалов, антигравы, тут пропеллеров нет, все в заводской плёнке. В полном оснащении. Планшеты управления к ним. Как с завода прибыли, видимо, на складе и лежали, откуда я их и «дёрнул». Сразу убрал все три в хранилище. А четвёртым был вызван такой же спаснабор, что у меня был, там и вещи внутри нужные, и второй комплект зарядки от Солнца, а то одного теперь не хватит. Так что порядок, как раз места хватило для всех призванных вещей. Так как именно мы на штурме были, весь день впереди шли, то наша группа отдыхала, а пришедшая взяла на себя охрану. Тут я уже ничего не делал, на нарах свободных устроился, протёрся влажными полотенцами, в блиндаже буржуйка была, её топили, тепло, и вскоре спал. Действительно устал, но не так, как другие бойцы, те ноги едва передвигали.

С утра позавтракали, и пока готовились, – дальше идём, командование теребило, пока есть возможность, прорыв расширяли, – я размышлял. Мне одних суток хватило понять, как же я был прав, что подсуетился и всё провернул. Да я про лишение звания – это отрезало мне дорогу назад. Мне нравилось, просто не передать как, воевать самому, а не дистанционно. Тем более как раз дистанционного у меня хоть попой ешь. Потери среди нацистских дроноводов были просто сумасшедшие. На сто километров вокруг, только запускают дрон-камикадзе, он взлетает, сразу разворачивается и атакует самого дроновода. Именно оператора, а не помощников. Со сбросами так же работаю, а разведывательные просто бью. Причём разгоняю и тараню солдат ВСУ. Если не погибают, то получают такие травмы, что их долго лечить будут. И плюс личные боевые действия. Я доволен необычайно.

Как видите, я от своего положения всё больше в восторге. Никаких огорчений или обиды. Об одном жалею, чего же бородатые раньше мне не попадались, а только в Новый год, в отпуск? Я бы тогда еще это провернул. Хотя да, глупость говорю, набор добровольцев с зон только недавно начался, я одним из самых первых был. Мой срок закончится двадцатого сентября, так что задача – пережить эти месяцы. И вот двинули, я постоянно под присмотром, так что не отойти, так и воевали. ВСУ сюда нагнали подразделений, усиливая опорники, даже два нацбата прибыло и два отряда наёмников, в одном преимущественно румыны, в другом поляки. По ним я наводил и арту, и реактивные системы залпового огня, потери те несли, но к сожалению, не такие, как бы хотелось. Главное – потери есть, что уже радует. На наш участок дополнительно перекинули гаубицы и «Грады». Даже «Ураганы», три установки. А так как я был признанным гением по корректировке, легенды ходили, то, по сути, я у себя и сосредоточил всё управление, страшный шквал огня обрушивался на противника. И не всегда там, где моя группа шла, нас пополнили двумя штрафниками. Я бил по крупным скоплениям пехоты и техники, за два дня выбил шестьдесят процентов артиллерии, а там, где мы идем, по остаточному принципу. Тем более дронов хватало, тут нацисты их немало использовали. Хотя под вечер второго дня вылетов почти не осуществляли. Потери среди дроноводов огромные, за три сотни только погибших. Я, по сути, их перебил. Оба моих дрона в небе, видел всё. Поэтому наша штрафная рота шла вперёд, а гвардейцы уже уверенно выбивали по флангам противника, расширяя прорыв. К нам перекидывали резервы. Главный сдерживающий фактор, дроны, тут у противника был уничтожен.

Также помогал и другим штурмовым группам. Не без этого. А так на второй день общий прорыв был километров на двенадцать и девять по сторонам. Мы вышли к окраинам деревни, тут логистический узел и перекрёсток дорог снабжения, и даже с ходу успели взять дома на окраине, готовя оборону. Одну отчаянную контратаку мы отбили. К нам подходили подкрепления из резерва, но это пока всё. Ну а теперь можно свежими заказами заняться. Я про летающие дроны. Самое время их использовать, а у меня ничего не готово. Тут погреба отдельные входы имеют, спуск под землю, хорошее укрытие, немногие из оставшихся жителей именно тут прятались. Мы взяли шесть домов с участками, у двух хозяева в погребах были, еле уговорили эвакуироваться. И, загруженных личными вещами, вместе с ранеными – их в тыл, а к нам по той же тропке шли подкрепления. Да уж, воевать российские войска могут. Без удушающего давления вражеских БПЛА, и они это показали, здорово расширив прорыв. Так что я спустился в пустой погреб, достал первый дрон, снял плёнку и стал устанавливать и крепить держатели на бока специальным инструментом, он в комплекте шёл. В общем, готовил дрон к работе. На полке горел ночник, так что ничего мне не мешало этим заниматься. Как раз со вторым закончил, а заряд батарей у обоих полный, когда шум раздался. Я быстро убрал дрон и достал пулемёт, он полуразобран, и Панкратов с бойцом обнаружили меня, энергично чистящего ствол пулемёта.

– А, я думал, мародёры тут, – осмотревшись, сказал лейтенант. – Уже двоих поймал, за закрутками полезли. Тут все хозяева и так хохлами ограблены, ещё и мы.

Я всё это время, несмотря на то, что в погребе нахожусь, так и работал по дроноводам. А вообще, у ВСУ паника, они и держат оборону именно за счёт дронов, а тут на одном участке провал, как раз самое главное у них оружие и не работает. Да ладно, они в панике, не передать, в какой были военные советники из США и Европы. Я взламывал линии переговоров, даже шифрованные, что у противника, что у наших. По сути, действительно на этом участке силы сдерживания у ВСУ пропали. Под вечер, три часа назад, генерал, что тут командовал, решился и вперёд послал полноценный мотострелковый полк на технике, усиленный танками. Он на раз вынес четыре линии обороны. Впереди двигались танки с тралами. И ни одного дрона-камикадзе. А вот наши дроны и БПЛА летали спокойно, я их не трогал. Вернулись к старым правилам войны, и наши тут сильнее. За эти три часа, пока