— Просто Дэн, — поправил я её, ощущая себя на мгновение героем какого-то дешёвого боевика.

«Бонд, — с иронией подумал я. — Джеймс Бонд».

Я протянул ей одну из бутылок с водой. Девушка жадно припала к ней и сделав несколько долгих глотков. Потом бутылку взял я, под пристальными, жаждущими взглядами окружающих. Я мысленно показал им всем фигу. Пусть только попробуют.

— Как ты там оказалась? — спросил я тихо, наклонившись к ней. — Где все? Твой отец, брат? И… Скай?

Тиффани покачала головой, и слёзы выступили у неё на глазах.

— Я… я не знаю, мистер… то есть, Дэн.

Она откинула с лица рыжие волосы, открывая милое, веснушчатое лицо, теперь бледное от пережитого ужаса.

— Когда поезд подошёл, меня просто оттеснили, оттолкнули… занесло в этот вагон. Я пыталась найти своих, но… людей было слишком много. А потом эти… они схватили меня. Где папа, Джимми и… Скай, я не знаю.

Она уткнулась лицом в ладони, и плечи её затряслись. Я услышал, как она рыдает, без сдержанности, без надежды. Эти рыдания были не просто девчачьими слезами, это был крик потерянного ребёнка, которого вырвали из семьи и швырнули в мясорубку.

— А эти типы? Они тебя…?

Я не договорил.

— Нет, нет, — вытерла она слёзы. — Не успели. Клянусь! Я не хотела! Они сами… Просто подошли, оттащили меня в купе… Один наставил пистолет и сказал, чтобы я не кричала…

Она врала, и это становилось ясно сразу. Тиффани также прекрасно понимала, что я догадался. Но иначе нельзя, и поэтому я сделал вид, что поверил.

Вспомнив об оружии, я принялся разглядывать трофеи. «Кольт», классика, мощный, но тяжёлый. «Глок», лёгкий, удобный. Револьвер, надёжный, не подведёт. Я сунул «Глок» за пояс, «Кольт» убрал в сумку, а револьвер протянул Тиффани.

— Держи. На всякий случай. Просто наведи и нажми на курок. Ничего сложного.

Она взяла его дрожащими руками. Девушка держала револьвер так, будто тот весил целую тонну. Пальцы едва не соскальзывали с рукояти, но она всё же сжала его сильнее. В глазах промелькнуло что-то новое, не смирение, а слабый, робкий огонёк злости.

— Умеешь стрелять?

— Джимми учил.

— Вот и отлично.

— Дэн, а если они… те… опять придут? Или их друзья?

— Не волнуйся, Тиффани, — положил я руку на её плечо, и она чуть успокоилась. — Если они появятся, я их застрелю.

Это были простые, даже примитивные слова. Но они, видимо, прозвучали с такой спокойной уверенностью, что произвели на девушку впечатление. Она посмотрела на меня с новым, странным чувством, не только со страхом, но и, возможно, с зарождающимся доверием. Тиффани утвердительно кивнула, будто и правда не сомневалась в моих словах. В этом аду простые обещания значили больше, чем любые клятвы в прошлой жизни.

«Удивительно, — подумалось мне. — Ещё несколько дней назад я бы и предположить не мог, что стану убивать и спокойно стрелять в людей. Как быстро меняется мир».

Вскоре Тиффани, измотанная пережитым, задремала. Её рыжая голова уютно устроилась на моём плече. Я тоже пытался кемарить, но сон был тревожным и прерывистым. Башка гудела от спёртой жары и густой вони, которая, казалось, впиталась в самые стены этого проклятого вагона. Правая рука инстинктивно сжимала рукоять «Глока», лежавшего на колене. Я был готов использовать его в любой момент.

Прошло несколько часов. Поезд, давно не останавливавшийся на станциях, нёсся вперёд по бесконечным рельсам. Мерный стук колёс превратился в гипнотический фон. Чтобы не сойти с ума от молчания и не утонуть в собственных мрачных мыслях, мы с Тиффани завели разговор. Так, ни о чём, просто чтобы слышать человеческий голос.

Я попросил её рассказать немного о себе, о её жизни до всего этого кошмара, о матери. Где та? Хотя, подозревал, что всё печально.

Тиффани замолчала на мгновение, и её взгляд стал отстранённым, уносясь в прошлое.

— Маму звали Саманта, — начала она тихо. — Её не стало пять лет назад. Инсульт. Случилось это внезапно, она просто не проснулась одним утром.

Голос девушки дрогнул.

— Я очень горевала. Папа тоже. Он после этого как будто сломался, замкнулся в себе. Больше ни с кем не хотел строить отношения. Говорил, что её никто не заменит.

Она горько усмехнулась.

— А я… я пыталась жить дальше. Училась в community college в Эри, на курсах графического дизайна. Мечтала стать иллюстратором. А чтобы хоть немного заработать, подрабатывала баристой в кофейне «Lake Breeze» на набережной. Знаете, там такие огромные окна и вид на озеро…

Она замолчала, и в глазах блеснула тоска по той, нормальной жизни, которая была уничтожена всего за несколько дней.

Девушка умолкла, а я вновь погрузился в свои мысли, думая о Веронике и Ксюше. Как они там, в Краснодаре? Всё ли у них спокойно? Чувствовал ли я себя виноватым из-за мимолётной близости со Скай? Да. Но сейчас это казалось такой мелочью на фоне общего хаоса.

«Да и о какой близости идёт речь, чёрт возьми. Только поцелуй… Один поцелуй».

Мне припомнился тот вечер, на озере. Да, действительно было хорошо. Очень хорошо и даже больше…

«Где же ты, Скай? Жива ли вообще? Может, не попав на поезд, была затоптана, сброшена на рельсы, или вернулась к внедорожнику?»

Просмотреть состав не имело возможности. Они были изолированы друг от друга и прохода не имелось. Что творилось в других вагонах, оставалось тайной. Хотя, некоторые военные иногда ходили, отслеживая, нет ли заражённых.

На землю опускались сумерки, окрашивая вагон в сизые, размытые тона. В проходе поднялся седой, осунувшийся священник в потрёпанной сутане. Он воздел руки, и его голос, хриплый, но полный непоколебимой веры, разнёсся под сводами вагона:

— «Боже Отче, прибежище наше в силе нашей, призри милостиво на чад Твоих, собравшихся в скорби и опасности. Мы, заблудшие овцы стада Твоего, взываем к Тебе среди мрака этого мира. Осени нас кровом Твоим, защити от ужаса, что рыщет во тьме, и от отчаяния, что гложет сердца наши. Дай нам силы нести крест свой, как нёс его Сын Твой, и не ввести нас во искушение, но избавить от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки веков. Аминь».

Я никогда не был верующим человеком, но в тот момент слушал, заворожённый. В его словах была некая странная сила, успокаивающая душу. Тиффани сидела рядом, прижавшись ко