их ненависти к Христу и помещенный ими на корабль без паруса и весел. Но по божественной воле они добрались до Марселя, где Лазарь, воскрешенный Господом из мертвых, по прошествии времени стал епископом и написал книгу о муках ада, как он их видел собственными глазами[1405]. Но я слышал, когда был в Марселе и /f. 333b/ расспрашивал об этой книге, что она из-за небрежения и нерадения церковного сторожа сгорела. Также святой Максимин привел с собой блаженного Сидония, который был слепым и которого Господь исцелил[1406]; о нем ученики сказали Господу: «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» (Ин. 9, 2). С ним была и Марсилла, служанка Марфы, женщина, которая, когда Господь проповедовал, находилась в толпе и воскликнула: «Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие» (Лк. 11, 27). Эта Марсилла, служанка Марфы, описала житие святой Марфы; впоследствии она, перебравшись во Вьенн и проповедуя там Христово Евангелие, почила в мире[1407] через десять лет после кончины святой Марфы.

О графе Прованса, который хотел быть погребенным в обители братьев-миноритов, и о святой Елизавете, которая хотела того же, но братья не захотели

Впоследствии в городе Эксе жил также граф Прованса[1408], отец королевы Франции[1409], жены Людовика Святого, который дважды отправлялся за море, и королевы Англии[1410], – как потому, что это был очень благополучный город, так и из-за уважения к святому Максимину, который был там архиепископом. Граф там и умер[1411] и был погребен за городом в одной маленькой церкви[1412], как я видел своими глазами, в достойнейшей и прекраснейшей гробнице, которую приказала построить его дочь, королева Франции. Он очень хотел быть погребенным в церкви братьев-миноритов, но братья-минориты не позволили, поскольку в то время они вообще отказывались от погребений, как во избежание трудов, так и чтобы не иметь разногласий с клириками. Это также явилось причиной, почему они не захотели похоронить в своей церкви святую Елизавету[1413].

О мощах святой Марфы, которые находятся в Тарасконе, и о Хлодвиге, короле Франции, который, исцелившись у ее гробницы, подарил этой обители много владений

Итак, пока я писал то, что начал, уже наступил седьмой месяц, то есть сентябрь, канун праздника Воздвижения Святого Креста[1414], и тогда написал мне брат Раймунд, министр Прованса[1415], чтобы я выехал навстречу генеральному /f. 333c/ министру, который возвращался из Франции; он посетил Англию, Францию и Бургундию и хотел посетить Прованс и Испанию. Он также написал брату Уго, чтобы тот выехал ему навстречу. И мы встретили его в Тарасконе, где находятся мощи святой Марфы и где обычно жила графиня[1416], мать королевы Франции и королевы Англии. И вместе с генеральным министром мы отправились поклониться мощам святой Марфы, и было нас двенадцать братьев, помимо генерального министра. И каноники открыли нам руку святой Марфы для целования. Ведь в древности у этой гробницы часто происходили чудеса: Хлодвиг, король франков, сделавшийся христианином и крещенный святым Ремигием, когда страдал от тяжкой боли в почках, побывав у ее гробницы, ушел совершенно здоровым. По этой причине он одарил эту обитель землями, деревнями и замками по обоим берегам Роны на расстоянии трех миль в окрестностях и саму эту обитель сделал независимой[1417].

О смирении брата Иоанна Пармского, генерального министра

Когда однажды в той же обители братьев-миноритов, в том самом городе, мы как-то вечером прочитали вместе с генеральным министром комплеторий, он вышел в монастырский двор помолиться. А постели, предназначенные гостям для сна, были определены в одном помещении с генеральным министром. И приезжие братья боялись лечь спать прежде, чем ляжет генеральный министр. Видя их смятение, так как они ворчали оттого, что хотели спать и не могли (ведь в помещении, где находились постели, сиял свет от свечи), я отправился к генеральному министру, поскольку он был мне очень близким другом, ибо был из моих краев и ближайший сосед; я нашел его молящимся во дворе и сказал ему: «Отче, приезжие, измученные дорожными тяготами, хотят спать, но боятся /f. 333d/ ложиться раньше вас». Тогда он сказал мне: «Иди и скажи от моего имени, чтобы они отправлялись спать с Божиим благословением». И так и случилось. Мне, однако, показалось, что генеральный министр ожидает, чтобы я указал ему его постель. И когда он, помолившись, вернулся, я сказал ему: «Отче, вы должны лечь в эту постель, приготовленную для вас». И он сказал мне: «Сыне, в этой постели, которую ты мне указал, мог бы спать папа; но ни за что брат Иоанн Пармский в нее не ляжет». И растянулся на постели, которую надеялся занять я и которая была пуста. И я сказал ему: «Отче, да простит вас Бог, ибо вы отняли у меня постель, в которой я надеялся спать, поскольку она была предназначена мне». И он сказал мне: «Сыне, спи в этой папской постели». И когда я отказался от этого по его примеру, он сказал мне: «Я очень хочу, чтобы ты лег в нее, и приказываю это». Так мне и пришлось выполнить то, что он приказал.

Назавтра пришел гвардиан Бокера, который жил на другом берегу Роны в Бокере, известнейшем замке, с просьбой к генеральному министру, чтобы он, когда выедет из Тараскона, вместе со всем своим окружением посетил его сыновей, которые жили в Бокере. Так и было сделано. И когда мы там находились, прибыли еще два брата из Англии, а именно брат Стефан, лектор, который отроком вступил в орден блаженного Франциска и был прекрасным человеком и спиритуалом, и образованным, и замечательным советчиком, ежедневно готовым проповедовать клиру; он имел прекрасные книги, а именно брата Адама из Марча, чье толкование на Книгу Бытия я от него слышал[1418]. Брат Иоанн Пармский, генеральный министр, когда был в Англии[1419], обещал ему, что пошлет его в Рим читать лекции /f. 334a/ ради его утешения. Его товарищем был другой англичанин, брат Иоселин, прекрасный, образованный человек и спиритуал.

О том, как брат Иоанн Пармский послал брата Стефана Англичанина лектором в генуэзский монастырь, где тот сделал много добрых дел

Примерно в то же время прибыли два других брата с просьбой к генеральному министру, чтобы он дал генуэзскому монастырю хорошего лектора. Братья же, которые прибыли из Генуи, были брат Генрих да