«5 часов до волшебного момента года! Обнимите близких!»

Никто не слушал.

МКС продолжала свой вечный танец вокруг планеты. Металл поскрипывал. Системы гудели. Жизнь теплилась в железном пузыре, окружённом бесконечной пустотой.

Семь здесь. Миллиарды там. Некому считать.

️️️

Глава 2. Молчание Земли

«Мы все умрём поодиночке, даже если сидим в одной комнате.» — нацарапано на переборке модуля «Звезда»

31 декабря 2026 | 17:35 по московскому времени

Локация: МКС, командный модуль

Температура: +21°C (внутри станции)

Связь: деградирует

Ресурсы: О₂ на 6 месяцев минус один день

Экипаж: 7 человек

***

17:35 | Семь статуй

Тишина.

Капля конденсата дрожала на решетке вентиляции. Поток воздуха сорвал её, и она медленно поплыла через модуль. Врезалась в переборку. Растеклась по металлу тонкой пленкой. Ещё одна оторвалась, закружилась в воздушном потоке. Как пульс умирающей станции.

Семеро застыли в командном модуле. Семеро, не восемь.

Сара всё ещё прижималась лбом к иллюминатору. Стекло обжигало холодом — тонкая корка льда от её дыхания покрывала внутреннюю поверхность. Где-то там, среди звёзд, дрейфовало тело Томаса. Становилось всё меньше. Превращалось в точку. В ничто.

Я видела, как Вэй Лин тянулся к красной кнопке. Почему молчала?

Вэй Лин держался спиной ко всем, склонившись над панелью управления. Плечи мелко дрожали — то ли от напряжения, то ли от чего-то другого. Пальцы порхали по клавишам, проверяя системы. Полезная работа. Необходимая. Но после того, что случилось у шлюза...

Анна Волкова не шевелилась. Считала в уме. Семь минусов — семь человек. Семь систем, которые нужно проверить. Челюсть стиснута так, что заныли зубы. И взгляд — сквозь всех. Мимо.

Серёжа в Москве. Шестнадцать лет. Любит физику. Хочет стать космонавтом, как мама. Хотел.

Алексей всё ещё сжимал консоль связи. Экран мигал ошибками соединения. Все частоты молчали. Только белый шум — саван для голосов миллиардов.

Джек смотрел на Землю. Белая полоса расползалась по континенту как раковая опухоль. Приморье уже накрыло. Монголия следующая. Потом Сибирь. Потом...

Хьюстон. Мэри и девочки. Он отвернулся от экрана.

Мария прижимала руки к груди. Губы шевелились в беззвучной молитве. На каком языке молятся, когда Бог отвернулся? На испанском? Английском?

Хироши закрепился за компьютером. В руке — фотография. Жена улыбается, дети машут. Токио уже час как под белым покровом. Он знал. Рассчитал скорость, температуру, время выживания. Знал и молчал.

Восемь минут. Максимум.

Воздух в модуле пах озоном — старая проводка перегревалась от постоянной работы систем связи. К запаху примешивался пот. Страх пахнет кисло, отчаяние — горько. Семеро людей источали коктейль из животного ужаса.

«5 часов 19 минут до Нового года! Не забудьте подготовить тосты!» — автоматическая система станции разорвала тишину синтетически-бодрым голосом.

Звук ударил как пощёчина. Мария дёрнулась. Алексей выругался по-русски. Сара медленно подняла голову от стекла.

— Всем в центральный модуль, — голос Анны прорезал хаос. Сара вздрогнула — не от крика, а от того, как спокойно это прозвучало. — Сейчас.

Никто не двинулся.

— Я сказала СЕЙЧАС!

***

18:00 | Попытка порядка

Центральный модуль встретил их праздничными гирляндами. Красный, зелёный, синий — огоньки мигали в своём вечном цикле. На стене — плакат «С Новым 2027 годом!». Чья-то шутка из прошлой жизни.

Анна заняла позицию в центре. Годы тренировок, сотни симуляций кризисных ситуаций. Ни одна не готовила к этому.

— Enough! (Хватит!) — она ударила ладонью по переборке. — From now on — English only! We need discipline! (С этого момента — только английский! Нам нужна дисциплина!)

— ¡No me digas qué hacer! (Не указывай мне, что делать!) — Мария сорвалась первой. Испанский лился потоком. — ¡Mi familia está muriendo allá abajo! ¡Mi madre! ¡Mis hermanas! (Моя семья умирает там внизу! Моя мать! Мои сёстры!)

— Твоя семья? — Алексей повернулся к ней, глаза горели. — А моя дочь в Питере? Моя Катя? Ей четыре года! ЧЕТЫРЕ!

«Внимание! Для поддержания психологического комфорта рекомендуется глубокое дыхание. Вдох... Выдох...» — автомат выбрал самый неподходящий момент для своих советов.

«Помните: улыбка продлевает жизнь на 2.3 секунды!» — добавила система с энтузиазмом идиота.

— Stop shouting! Please, just... (Перестаньте кричать! Пожалуйста, просто...) — Сара начала автоматически переводить, потом сломалась. Прижала ладони к вискам. — I can't... I can't translate anymore... (Я не могу... Я больше не могу переводить...)

Я устала быть мостом между людьми, которые хотят друг друга убить.

Вэй Лин завис в углу. Губы шевелились, бормотал что-то на родном языке.

— 他们不明白... 已经太晚了... 死亡计划已经开始... (Они не понимают... уже слишком поздно... план смерти уже начался...)

— What did he say? (Что он сказал?) — Джек требовательно шагнул к Саре. — What the fuck did he just say? (Какого хрена он только что сказал?)

Сара посмотрела на Вэй Лина. Потом перевела, глядя в пол:

— He says... we don't understand. It's too late. And... (Он говорит... мы не понимаем. Слишком поздно. И...) — она запнулась, сжала зубы. — Death plan has already begun. (План смерти уже запущен.)

— I'm sorry. (Простите.) — она отвернулась. — I'm sorry I had to say that. (Простите, что мне пришлось это сказать.)

Я ненавижу языки. Потому что они только разделяют нас.

Короткая пауза. Анна и Алексей переглянулись. Быстрый, почти незаметный кивок. Русские держатся вместе. Если придётся — возьмут командование.

Хироши молча подошёл к главному экрану. Вывел карту Земли. Белая полоса уже покрывала четверть планеты.

— The wave is moving inland at approximately 1,100 kilometers per hour. Current position... (Волна движется вглубь континента со скоростью примерно 1100 километров в час. Текущее положение...)

Он указал на экран. Забайкалье — белое пятно. Монголия тоже. Фронт холода катился через континент как невидимое цунами.

— Иркутск через час, — Алексей быстро считал, переключаясь на английский. — Новосибирск через три. Екатеринбург через пять.

— And Moscow? — спросил Джек. (А Москва?)

— Six hours. Maybe less. (Шесть часов. Может, меньше.)

Хироши посмотрел на фотографию в руке. Жена улыбалась с пляжа в Окинаве. Дети строили песчаный замок. Летний день, которого больше никогда не будет.

Тихо, почти шёпотом.

— Even if they go underground... thermal inertia will delay it by hours, not save them. The cold penetrates. Concrete conducts. No insulation is perfect at