Политические и промышленные ассоциации американцев мы замечаем без труда, но другие ускользают от нас; если мы и открываем их, то плохо понимаем, потому что никогда не видели ничего подобного. Между тем для американцев они так же необходимы, как и первые, а может быть, еще и более.

В демократических странах наука ассоциаций – основная, прогресс всех других зависит от ее успехов.

В числе законов, управляющих человеческими обществами, есть один, отличающийся от остальных большей точностью и ясностью. Чтобы цивилизация сохранялась или развивалась, умение соединять свои силы должно развиваться и совершенствоваться в прямом отношении с возрастанием равенства.

Глава VI

Об отношениях ассоциаций и газет

Когда люди не соединены прочной и постоянной связью, то единственное средство заставить многих действовать сообща – это убеждать в отдельности каждого, чья помощь необходима, что его частный интерес обязывает его присоединить свои усилия к усилиям других.

Сделать это удобно только с помощью газеты: она может в тысячи мест одновременно внести одну и ту же мысль.

Газета – это советник, за которым не нужно идти, он является сам и ежедневно вкратце сообщает вам об общем деле, не отрывая вас от частных проблем.

Следовательно, газеты становятся все более необходимыми по мере того, как укрепляется равенство и индивидуализм делается опасное. Думать, что они способствуют только охранению свободы, значило бы придавать им мало значения: они поддерживают цивилизацию.

Я не отрицаю, что в демократических странах газеты нередко завлекают граждан в весьма легкомысленные предприятия, но без них не было бы совсем общей деятельности. Порождаемое ими зло гораздо меньше того, которое они исцеляют.

Значение газеты не ограничивается тем, что множеству людей она внушает одно и то же намерение, она дает и средства выполнять общими силами те планы, которые они задумали и без нее.

В аристократических странах выдающиеся граждане видны издалека. Если они хотят соединить свои силы, то идут друг к другу и увлекают вслед за собой толпу.

В демократических странах, напротив, нередко случается, что у многих есть желание или потребность соединиться, но они не могут этого сделать, поскольку они незначительны и затерялись в толпе, то не видят и не могут найти друг друга. Тут является на помощь газета, она провозглашает во всеуслышание чувство или мысль, возникшую одновременно, но в отдельности у каждого из них. Все тотчас устремляются к этому источнику света, и умы, так долго блуждавшие во мраке, наконец встречаются и соединяются.

Газета сблизила их, но она и после этого еще необходима, чтобы удерживать их вместе.

Чтобы иметь какое-нибудь влияние, у демократического народа ассоциация должна быть многочисленной. Ее составляют люди, разбросанные на большом пространстве, каждого из них ограниченность средств и масса вытекающих отсюда мелких забот держат в том месте, где он живет. Им нужно найти способ общаться каждый день, не встречаясь, и действовать дружно, не сходясь. Поэтому ни одна демократическая ассоциация не может обойтись без газеты.

Следовательно, между ассоциациями и газетами существует необходимая связь: газеты создают ассоциации, а ассоциации создают газеты; и если верно, что ассоциации должны размножаться с усилением равенства, то не менее верно и то, что по мере размножения ассоциаций растет число газет.

Таким образом, в Америке можно встретить одновременно и больше ассоциаций, и больше газет, чем в какой бы то ни было другой стране.

Это отношение между числом ассоциаций и газет приводит нас к открытию другого отношения: между состоянием периодической прессы и формой управления страны; оно показывает нам, что число периодических изданий должно уменьшаться, или возрастать, пропорционально усилению, или ослаблению, административной централизации. У демократического народа должности местного управления нельзя возложить на знатных граждан, как это делается в аристократии; надо или уничтожить эти должности, или предоставить их большому числу граждан. Эти последние составляют настоящую ассоциацию, неизменно установленную законом для управления частью территории, и им важно, чтобы газета являлась к ним среди их частных дел и сообщала о положении общего дела. Чем многочисленнее должности местного управления, тем больше и тех, кого закон призывает к отправлению их, и тем сильнее размножаются газеты, поскольку необходимость их дает себя чувствовать ежеминутно.

Быстрый рост числа газет в Америке зависит не столько от великой политической свободы и безусловной независимости прессы, сколько именно от крайнего раздробления административной власти. Если бы все жители Союза были избирателями, но имели лишь право выбирать законодателей для всего государства, тогда им было бы достаточно небольшого числа газет, потому что тогда действовать сообща им приходилось бы только в определенных случаях, правда, очень серьезных, но очень редких. Закон установил внутри великой общенародной ассоциации мелкие ассоциации для местного управления – в каждой провинции, в каждом городе, можно сказать, в каждом селении. Таким образом, законодатель заставил каждого американца ежедневно участвовать вместе с некоторыми из сограждан в общем деле, и газета каждому должна сообщать, чем занимаются другие.

По моему мнению, если демократический народ[310] и не имеет национального представительства, но низшие местные власти многочисленны, то в конце концов у него будет больше газет, чем у другого народа, у которого наряду с выборной законодательной властью существует централизованная администрация. У американцев высшая степень национальной свободы соединяется со всевозможными местными вольностями, и это лучше всего объясняет невероятное развитие, какое получила в Соединенных Штатах ежедневная пресса.

По общепринятому в Англии и во Франции взгляду, стоит только отменить налоги, лежащие на печати, и число газет возрастет до бесконечности. Но не надо приписывать этой реформе преувеличенное значение. Число газет возрастает в зависимости не только от их дешевизны, но и от того, насколько часто нужно большому числу людей объединиться и действовать вместе.

Точно так и растущее влияние газет я ставлю в связь с причинами более общими, чем те, какими порой объясняют его.

Газета может существовать только при том условии, если она проводит идеи или чувства многих. Таким образом, газета всегда является представителем той ассоциации, члены которой являются ее обычными читателями.

Эта ассоциация может быть более или менее определившейся, более или менее тесной, более или менее многочисленной, но она существует по крайней мере в зародыше в умах только благодаря тому, что есть газета.

Это приводит нас к последнему замечанию, которым мы и закончим главу.

Чем более укрепляется равенство, тем слабее делается каждый в отдельности, тем легче он позволяет толпе увлечь себя и тем труднее ему одному остаться при убеждении, которое она отвергает.

Газета является представителем ассоциации, можно сказать, что она обращается к каждому из