под маской вечной красоты, на данный момент преобладает, – просветил принцессу Злат, по-хозяйски положив руку на плечо женщины.

– Очаровательно, – резюмировала польщенная богиня, слегка потершись о его кисть щекой, и удовлетворенно отметила короткую дрожь, пробежавшую по телу мужчины. – Если так пойдет дальше, мною в Межуровнье будут пугать непослушных демонят.

– Не исключено, – задумчиво согласился Повелитель Бездны, вспоминая принцессу в гневе и продолжая медленно поглаживать ее плечо.

– Кстати, о монстрах, как поживает Туолис? – справилась богиня, чувствуя себя немного виноватой в неприятностях, выпавших на долю архонга арадов.

– Вернулся в естественный облик, безумно доволен приключением, но, полагаю, – усмехнулся Злат, – в ближайшее время воздержится от визитов на Уровни. Хотя… если речь идет о тебе, предсказывать сложно.

Увидев, что Дракон Бездны вернулся в привычное расположение духа, Элия попросила:

– А теперь, когда мы закончили наш философский диспут и успокоили мою совесть, не соблаговолит ли Повелитель Межуровнья отправить богиню назад, в Лоуленд? Боюсь, узники истомились в ожидании свободы.

Малахитовые глаза под соболиными смоляными бровями сверкнули искрами любопытства, и Элия пояснила:

– Дверь ловушки, в которой сидят Лейм и Элегор, открывается лишь снаружи, парни ждут, когда я им открою.

– Гхм, – по внешнему виду Злата можно было распознать легкое смущение.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – вкрадчиво поинтересовалась принцесса.

– Нет, но придется, только не кидайся на меня, – предупредил мужчина, в голосе его смешались истинное веселье и толика вины. – Я перемещал тебя, не используя ни зеркал, ни окна, поэтому не сделал поправки на течение времени…

– О, мужчины, как вы похожи, – хмыкнула Элия, припомнив стремительного закрывателя дверей Элегора, и вопросила: – Сколько?

– Две четверти дня, – склонив голову, покаялся ужасный Дракон Бездны и развел руками в небрежном извиняющемся жесте.

– Тогда мне следует решить, стоит ли вообще сейчас возвращаться или на год-другой затаиться в Межуровнье, – рассмеялась принцесса, ярко представив сердечную встречу, ожидающую ее в родном Лоуленде.

– Мой замок в твоем распоряжении, – тут же поразительно великодушно предложил коварный Злат, всегда готовый оставить у себя Элию на любой срок.

Правда, братья принцессы утверждали, что подобная джентльменская готовность есть следствие исключительной неосведомленности могучего Повелителя о некоторых особенностях поведения богини любви и ее невыносимом характере, который они, страдальцы, уже успели изучить во всех деталях и за века притереться к сестре, научившись относительно мирно сосуществовать в одном пространстве. Конечно, сии глубокие мысли боги высказывали лишь в конфиденциальных беседах со Златом, предварительно совершенно точно убедившись, что принцесса находится достаточно далеко и вмешаться в беседу не сможет.

– Спасибо, я буду иметь это в виду, если придется спасаться бегством от разгневанных родственников, – почти искренне поблагодарила богиня. – Но сначала я все-таки загляну домой и проверю обстановку.

Элия прошла к бесконечной череде высоких арочных проемов (почему-то никогда не получалось сосчитать точно, сколько именно окон в тронном зале Повелителя Межуровнья, каждый раз цифра выходила другой), открывающих вид сотен миров. Без труда обнаружив тот, где маячил знакомый интерьер ее гостиной, и послав другу на прощанье воздушный поцелуй, гостья упорхнула из владений Злата.

– Где ты была? – мрачно вопросили из тьмы прихожей таким тоном, каким в судный день положено осведомляться карающему ангелу у мерзейшего из грешников о списке его прегрешений. И на свет гостиной выступил смурной, точно ненастный день поздней осени, Нрэн.

– Над осмыслением понятия этого «где» бьются тысячи лет философы и маги множества миров, изводя тонны чернил, пергамента и бумаги, а ты хочешь, чтобы я вот так сразу взяла и дала тебе краткий ответ, – фыркнула богиня, задетая беспардонным допросом.

Принц недоуменно моргнул. Всего одной фразой кузине, как обычно, удалось поставить бога в тупик, выход из которого следовало прорубать словом, а не любимым мечом. Принцесса же не унималась, добивая мужчину, она продолжила:

– Разве твои любимые философы не возражают против прямых ответов, затуманивающих суть вещей, против простых масок, за которыми становится неразличима многослойная сложность смыслов? Впрочем, если ты настаиваешь, – Нрэн вздохнул, уже и не думая ни на чем настаивать. – Я пришла из Межуровнья. Но поскольку мне здесь не рады, собираюсь туда же и возвратиться.

– Элия! – взмолился бог войны, резко осознав бесцеремонность собственного поведения, продиктованного беспокойством за любимую. – Все не так. Ты исчезла столь неожиданно, заклятия связи не могли найти тебя, братья волновались… и… – Бог вздохнул и понурил голову. – Прости, если я оскорбил тебя.

– Простить? – Элия сделала вид, будто задумалась. Постукивая кончиком пальца по губам, принцесса медленно обошла вокруг Нрэна и промурлыкала, едва коснувшись его спины между лопатками. – Нет, дорогой, одними извинениями ты от меня не отделаешься, придется постараться, дабы искупить вину.

Совершенствовавшееся веками долгих тренировок дыхание воителя мгновенно участилось и сбилось самым возмутительным образом. Он прикрыл глаза и хрипло шепнул:

– Все, что пожелаешь! От тебя любая кара – наслаждение… Все, кроме разлуки.

– Что ж, будет времени побольше, мы обязательно выясним, так ли это. Быть может, даже поищем грань, на которой наслаждение станет для тебя карой и наоборот, – шепнула богиня, вызывая вереницу безумных видений, мешающих страсть и кровь под сомкнутыми веками мужчины.

– Я буду ждать, – только и смог простонать Нрэн.

Элия тихо рассмеялась и, оставив игривый тон, лишающий любовника последних крох самообладания, деловито спросила:

– Лейма с Гором быстро освободили?

– Да, когда ты исчезла, Связист выждал полчаса и принялся тормошить Клайда. Убедил, что с малышом все в порядке, и клятвенно пообещал весь твой гнев по возвращении принять на себя. Я был против столь поспешных действий без основательной проверки, – весьма многословно для себя отчитался Нрэн, усвоивший, что возлюбленной не всегда нравятся односложные ответы.

– И где все сейчас? Отмечают? – без тени негодования уточнила Элия, развеивая сомнения пессимистически настроенного воина.

Принц не видел в изменившемся младшем родиче явственной сиюминутной угрозы, но, чуя под прежней доброжелательностью бога романтики новую силу, не готов был без дополнительного обследования признать принца неопасным в общении. Однако логичные возражения стратега относительно полезности необдуманного поступка были проигнорированы самым банальным образом как братьями, так и Связистом. Источник от вмешательства в спор предусмотрительно воздержался, не желая находиться между двух огней. Родичи поверили возмущенным утверждениям герцога о мстительности Элии и, мигом освободив Лейма из заточения, отправились праздновать.

– В гостиной на третьем этаже, – на этот раз Нрэн не вдавался в ненужные детали, попахивающие доносительством. Как именно веселятся родственники (пьют, развлекаются с девочками и дебоширят), богиня превосходно знала и без него.

– Пойдем, – велела принцесса и вышла из комнаты. Молчаливый страж последовал за ней.

В большой гостиной замка было шумно и весело, доносились мужской гогот и женский смех, так что, даже не знай