под нос. Я прислушиваюсь, но слов разобрать не получается. И чуть ли не ползком я подбираюсь все ближе. Остаются считанные шаги, и вот я готова напрыгнуть на охотника со спины, громко рассмеявшись.

— Только не говори, что все это время ты ползла, — спокойно произносит он, даже не поворачивая головы в мою сторону. Внутри меня весь азарт моментально увядает. Раскрыта. Обнаружена. Очередной проигрыш.

— Я не только ползла, — с некоторой обидой произношу я. Выпрямляюсь и ленивыми шагами подхожу к Кристиану. Он тушит сигарету о все тот же пень (но об этом мы с ним потом поговорим) и выпрямляется.

— Ну сделай, что хотела.

— Ты мне поддаешься. Это уже не честно, — как ребенок, лишенный веселья, ною я.

— Это игра, а не жизнь. Значит, можно менять правила.

— Тогда из тебя плохой игрок. Да и к тому же…

— Арина… — Недовольно цедит Кристиан сквозь зубы.

А мне следующего приглашения и не нужно. Разбегаюсь и со всей силы отталкиваюсь от земли, залетая Кристиану на спину, обвивая руками его шею.

— Ты проиграл, — шепчу я ему на ухо, довольная альтернативным окончанием этой непростой игры.

Только сейчас Кристиан разворачивается. Я спускаюсь обратно на землю, а он придерживает меня руками, чтобы не упала.

— Как ты понял, что я играю с тобой? Может я психанула и пошла на тебя с ножом. — Встав вплотную к нему, я поднимаю голову вверх и цепляюсь за его взгляд.

— Ты на такое не способна, — равнодушно отвечает он, но уголок губы предательски ползет вверх, выдавая весь спектр эмоций.

— Значит, плохо меня знаешь, — подмигиваю ему и улыбаюсь половиной лица, понимая, что он смотрит и не думает отводить взгляда от меня.

— Или слишком хорошо.

— Не-е-ет. Такое точно невозможно.

— Ты меня недооцениваешь.

— А ты меня?

Мы стоим друг перед другом и улыбаемся друг другу, перекидываясь ничего не значащими фразами. Время, наконец, возвращается к своему обычному течению. Лунная ночь успокаивает, и только прохладный ветерок чуть покалывает оголенные руки. Слишком тихо, бесконечно спокойно. Умиротворение чувствуется в каждом ничего не значащем звуке, вздохе, взгляде. Мир буквально поворачивается самой лучшей своей частью, стирая все прежние неудачи. Редко, когда выдается настолько приятный вечер, позволяющий привести мысли в порядок, не прикладывая при этом никаких усилий. Все само собой встает на места.

Кристиан опирается о трухлявый пень, а я сначала брожу вокруг него, не зная, чем себя занять, но, пропуская сквозь себя уют вечера, сажусь на траву, подминая под себя ноги. Мужское размеренное дыхание перебивает звенящий стук моего сердца, замедляя его. Небо, усыпанное звездами, манит окунуться в свое завораживающее сияние, вовлекая всю меня к любованию. Голова невзначай запрокидывается назад, а взгляд тонет в ночном блеске.

— Арин, — прерывает уютное молчание Кристиан и, судя по характерному выдоху слов, закуривает. Он замолкает. То ли не решается о чем-то сказать или спросить, то ли ему вопрос становится безразличен еще на этапе формирования.

— Чего? — Мечтательно произношу я, не отрывая глаз от неба.

Рядом проносится дым, но рука не поднимается, чтобы смахнуть его. Словно я боюсь стереть идеальную картинку перед собой. После некоторого молчания Кристиан все же продолжает:

— Что все-таки с тобой сегодня происходило? — Равнодушно спрашивает он. Или пытается показать именно такое отношение ко мне, вот только слышу я совсем другое.

— Ответ другим не будет. Я не знаю, — подергиваю я плечом, как будто подтверждая правдивость своих слов.

— Ты… вела себя странно. — С нотками скрываемого беспокойства в голове говорит Кристиан.

Слышится легкое шипение. Спустя недолгое время Кристиан присаживается рядом со мной. Чувствую, что он слишком близко. Он разглядывает мое лицо, но я, будто одержимая своей целью, не отрываю глаз от неба.

— Я знаю. Тоже понимаю это. Но… почему?

И я замолкаю. У меня нет ответов на такие простые, но неимоверно сложные вопросы одновременно. Если бы я только могла предположить… Но толку? Додумывать и подставлять более удобные факты мы все мастера, а вот докопаться до истины — это совсем другое. Так намного сложнее. А я просто хочу быть честной. С Кристианом, с собой, с Иниром … — да со всем миром! Мне противна ложь, даже когда она является единственным выходом из ситуации.

Я могла бы ответить, что угодно. Соврать, придумать, отмахнуться и перевести тему — вариантов огромное количество.

Сейчас, общаясь с Кристианом на равных, в настольно искренней атмосфере, под чистым небом, я понимаю, что то кажущееся влюбленностью — это просто мимолетный азарт. Когда хочется что-то доказать человеку, ты зацикливаешься на нем, пытаешься понять его, логику, продумать каждый ход. Но не более. Чувств в этом нет.

Приятно общаться со взрослым человеком, который давно наигрался в куклы и машинки. Который не пытается оправдать каждый плохой поступок чем-то более правильным. Который давно закопал свои розовые очки. В Академии такого не случалось, там нет сверстников. Все те, кто примерно одного со мной возраста, давно закончили все учебные заведения в этом мире и живут свободно, по-взрослому.

Кристиан становится все ближе ко мне. Он проводит рукой по моей спине, чем вызывает волну мурашек, но исключительно из-за неожиданности действий и прохладной погоды. Затем он отбрасывает мои волосы назад и утыкается носом мне в шею.

Я медленно отрываю взгляд от неба и поворачиваюсь в его сторону, соприкасаясь с Кристианом щеками. Внутри зарождается неуверенный огонек, излучающий так много света, что черную ночь сейчас смог бы превратить в ясный полдень.

— Нам нельзя, — шепчу я Кристиану, продолжающему жадно хватать воздух с моей шеи, закрыв глаза.

— Я знаю, — так же тихо и осторожно произносит он, словно боится кого-то спугнуть.

Глава 16

Так мы и продолжаем сидеть под куполом звездного неба. Никаких лишних движений, ни одного слова. Тишина. Умиротворение.

Начинает медленно клонить ко сну. Глаза слипаются, отчего все вокруг становится мутным, почти неразличимым. Голова сползает ниже, опускаясь на любезно подставленное Кристианом плечо, и я понимаю, что засыпаю. Никак не сопротивляюсь этому, чувствуя себя в безопасности рядом с тем, кто, кажется, даже такого слова и не знает.

— Может, уже проснешься? — Звучит до неприятности резкий голос над ухом, и я пытаюсь закрыться чем-то. Мягкое нечто попадает мне под руку, и я действую. Голова мгновенно проваливается вниз, заставляя тем самым открыть глаза.

Я нахожусь в кровати. На полу валяется раскраска, которая намекает мне на то, что я в своей комнате. Также рядом лежит несколько коробок, коих раньше не было. Удивительно, но сегодня любопытство не перебарывает все остальные чувства во