меня Инир. Инир» — проговариваю, словно мантру, я про себя, сама же не веря этим словам.

— Так-с, Инир… А фамилия, род, титул?

— Да зачем тебе? — Несерьезно спрашиваю я, будто работаю в больнице для психически нездоровых людей, и ко мне подошел один из пациентов с животрепещущим вопросом.

— В список запишу. — Вопреки моему равнодушию, слишком серьезно говорит Ванесса.

— Список?

— Да. Список тех, кого нужно истребить из любопытства и ради веселья. Обычно это одно и то же, — искреннехихикает она, что пугает при данных обстоятельствах. — Есть и другие списки. Хочешь выбрать более интересную участь? — С энтузиазмом начинает рассказывать ведьма. — Этих, как твой Инир, прости погибель мать за незнание полного имени, я обычно убиваю быстро, точным ударом в сердце. Весь спектакль строится вокруг совершенной смерти. Но можно и по-другому же! Существ из списка «Месть» я убиваю долго, истязаю их, медленно отрезаю по кусочку кожи, оставляя кровоточащие раны шипеть и гнить на солнце. — С бескрайним удовольствием говорит она. — Могу даже подвесить, чтобы струйка крови красиво стекала вниз. Люблю узоры. Список «Вежливость» не советую. На таких я насылаю заклинания порчи. Из них получаются скучные мертвеющие. Сначала происходит загнаивание всего организма, потом временная слепота, через годы отнимаются конечности, а умирают они от поноса. Ну, сама можешь представить, ничего интересного. Да и наблюдать за ними в какой-то момент устаешь. О! — С восторгом словно даже подскакивает ведьма. — Могу порекомендовать список «Неприятные». Там…

— Не хочу слышать. Ванесса, стоп, хватит. Не нужны мне твои списки. Инир там точно лишний.

— Многое упускаешь, — с громким вздохом, разочарованно шепчет она. — Но на полях я все же оставлю его имя. Вдруг передумаешь.

Мне остается только закатить глаза. И на всякий случай я умываюсь. Лишним не будет. Хотя бы буду верить в то, что водой вымыла из головы фантазии Ванессы.

— …или создать список «Лишние» … — проносится внутри головы задумчивое рассуждение ведьмы.

Я оказываюсь не готова возвращаться к Кристиану, но делать это нужно. И только я выхожу из рукомойно-умывальной комнаты, то замечаю его. Он стоит все на том же месте. Ждет. И ведь не упрека не выказал, пока я справлялась со внутренними голосами.

— Долго ты, — а, нет, все-таки выказывает. Просто ждал, чтобы сделать это в лицо. — Забыла, что такое вода?

— Скорее одиночество. — Вздыхаю я.

— Что ты делаешь?! — Возмущается Ведьма и шипит.

Кристиан же не выдает своего знания по этому поводу. Он прищуривается и, соблюдая все законы удивления, поднимает одну бровь вверх.

— Что ты имеешь в виду? — с недоумением спрашивает он.

— Да стоишь тут. — Начинаю я оправдываться, но добавляю нотки агрессии. Будто сейчас еще и Кристиану оправдываться придется за свои вопросы. — Ждешь, видите ли. Я что, сама дойти до еды не смогу что ли? Не маленькая! Хватит тут вообще следить за мной!

Я топаю ногой и взмахиваю руками. Не определившись с траекторией, я возвращаюсь к двери, ведущей к раковине, почти открыв ее разворачиваюсь в полушаге и нахожу глазами огроменные распахнутые двери, за которыми виден стол. Так же уверенно иду теперь туда.

Мысленно я громко и чистосердечно благодарю Кристиана. Он не издает ни единого смешка, явно наблюдая за всей этой картиной. Охотник молча следует за мной. Он даже больше ничего не спрашивает! Видит, что я запуталась в показаниях, и позволяет сделать мне передышку. А вот не касалось бы все это дело обмана ведьмы, уверена, он бы вел себя совсем иначе. Допытывался бы до каждого слова и не давал мне покоя колкими высказываниями и замечаниями. Но имеем, что имеем. И Кристиан показывает себя с наилучшей стороны.

Но стоит признать, все это тяжело дается. Да, двойного агента, оказывается, играть куда труднее, чем мне показалось с первого взгляда.

Глава 14

Обед проходит обычно. Мы едим, молчим и иногда поглядываем друг на друга. Несколько раз я замечаю дрожь руки, когда бульон выливается за края ложки, не доезжая до рта. Но мы этого не обсуждаем.

— А почему ты не любишь цветы? — Не выдерживаю я настолько длительной тишины, когда обед подходит к концу. А ведь я так была близка к успеху!

— Почему я их должен любить? — Прилетает мне ответный вопрос от Кристиана. Он откладывает в стороны все приборы и опирается на руки, ставя их локтями на стол.

— Ты можешь относиться к ним нейтрально. Но чтобы прям не любить… — Корчу я лицо. — Явно должно было что-то произойти.

Мужчина молчит. Его взгляд пробегается по столу, стенам, потолку и возвращается ко мне. И скромно так, по-мужски, он тихонько говорит:

— Ванесса считала цветы бесполезными сорняками.

— Ну! Какой хороший мальчик! — Гордится ведьма своим … назовем так… учеником. Ка… детом.

— А своего мнения ты не имеешь? — Возражаю я этому бесцветочному культу, отвечая сразу обоим собеседникам. Одну очевидному, а другому бестелесному.

— Не смей говорить Крису свою глупую чушь! — Тут же вопит ведьма.

И сразу становится понятно, у кого реакция лучше. Кристиан продолжает молчать, словно именно этот вопрос застал его врасплох.

— Я просто привык так думать, — пожимает он плечами. — Меня вполне устраивает это мнение.

— Да! Молодец, мой мальчик. — Словно мать, восхваляющая своего сыночку, радуется Ванесса и хлопает в ладоши. — Моя стрелка без часиков. Моя горошинка без червячка. Мой синячок без царапинки, — выписывает она комплименты. И мне даже страшно подумать, чем Кристиан их заслужил.

— Угомонись, — думаю я Ванессе, ведь она не останавливается на достигнутом. Продолжает и продолжает хвалить опаснейшего охотника, называя его то бусинкой, то ботиночком. Но в этом обзывании она приближается уже к моему мнению. По конкретным частям обуви осталось только пройтись.

— Будто ты не радовалась бы, если б Инир, прости погибель мать за незнание полного имени, не отстаивал твое мнение перед всяким сбродом. — Пафосно говорит она, видимо, совсем не задумываясь, что находится сейчас в голове этого «сброда». А точнее, в голове вполне существенной единицы общества, которая единственная может вернуть ее к жизни в телесной оболочке.

Смысла что-то отвечать, объяснять или продолжать обсуждение я не вижу. Во всяком случае, с Ванессой. А вот Кристиан — вполне интересный кадр для продолжения надвигающегося спора.

— И ты даже не пытался изменить это мнение? Дал бы шанс цветам. — Обращаюсь я исключительно к Кристиану в полной боевой готовности игнорировать ведьму.

— А зачем? — Действительно не понимая всю суть претензии, спрашивает он, не давая мне ответа на поставленный вопрос.

— Они растут, никого не трогают, глаз радуют. Что плохо-то?

— А хорошего? Много чего глаз радует.

— Что,