до сих пор на стенах. И проклятие не пускает меня туда. Каждый раз, когда я пытаюсь — я теряю сознание. — Вы не врете? — Я не могу врать. Ты знаешь. Я колебалась. Дамиан звал. Кайран предупреждал. Оба говорили правду — или один из них лгал лучше. — Я пойду, — сказала я. — Но не одна. Я возьму охрану. — Охрана в западной башне бесполезна, — ответил Кайран. — Если Дамиан захочет тебя убить — он сделает это. Но… — он помолчал. — Возьми это. Он снял с пальца кольцо — чёрное, с драконом, сжимающим рубин. — Что это? — Мой знак. С ним Дамиан не посмеет тронуть тебя. По крайней мере… сразу. Я надела кольцо на палец. Оно было тяжёлым. И тёплым. — Спасибо, — сказала я. — Возвращайся, — ответил он. — Живой. Я ушла. Толпа масок расступалась передо мной, кланялась, шептала. Я не слышала. Я слышала только своё сердце, которое билось где-то в горле. Западная башня ждала. Коридоры западного крыла были пусты. Здесь не было ни слуг, ни гостей, ни даже факелов. Только тьма и холод, поднимающийся откуда-то снизу. Я шла с кинжалом в руке — старым, затупленным, единственным оружием, которое у меня было. Кольцо Кайрана грело палец. Лестница в башню оказалась винтовой, каменной, с выщербленными ступенями. Я поднималась медленно, считая шаги. Сорок. Семьдесят. Сто. На сотом шаге — дверь. Железная, с засовом изнутри. Я постучала. — Войдите, — голос Дамиана. Я толкнула дверь. В комнате было темно. Только один светильник на столе — магический, голубоватый. Дамиан сидел в кресле, без маски. Его лицо было спокойным, почти приветливым. — Вы пришли, — сказал он. — Я знал, что вы придёте. — Где доказательства? — спросила я, не входя дальше порога. — Здесь. — Он протянул руку к столу, где лежала стопка бумаг. — Записи Элинор. Её настоящие записи. Те, которые она писала перед смертью. — Почему вы показываете их мне? — Потому что я хочу, чтобы вы жили, — ответил он. — А жить вы сможете, только если покинете дворец. Король опасен. Его проклятие убивает всех, кто рядом. Элинор поняла это слишком поздно. Я шагнула в комнату. Потянулась к бумагам. И в этот миг дверь за моей спиной захлопнулась сама собой. Засов лязгнул. Я обернулась. Дамиан улыбался. — Простите, ваше величество, — сказал он. — Но вы мне нужны живой. А королю — мёртвой. Он щёлкнул пальцами. Светильник погас. И я осталась одна в темноте, в западной башне, где не мог ступить ни один дракон. А где-то внизу, в тронном зале, продолжался бал. Играла музыка. Кружились маски. И никто не знал, что королеву похитили.

Глава 13

Темнота была живой. Она дышала, двигалась, обволакивала меня, как вода. Я стояла посреди комнаты, сжимая в одной руке кинжал, другой — нащупывая стену. Пальцы скользили по холодному камню, искали дверь — но дверь исчезла. Будто её никогда не было. — Не бойтесь, — голос Дамиана раздался отовсюду. — Я не причиню вам вреда. — Тогда зажгите свет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Щелчок пальцев. Голубоватое сияние разлилось по комнате — не такое, как прежде, а более яркое, живое. Дамиан стоял у окна, заложив руки за спину. На его лице не было улыбки. Только сосредоточенность — и что-то похожее на усталость. — Садитесь, ваше величество, — он указал на стул у стола. — Нам нужно поговорить. — Я предпочту стоять. — Как хотите. — Он пожал плечами. — Но разговор будет долгим. И вы должны выслушать меня до конца. — Я ничему не верю из того, что вы говорите. — Вот и правильно, — неожиданно согласился он. — Не верьте. Но выслушайте. А потом решайте сами. Он подошёл к столу, взял стопку бумаг — те самые, что показывал мне перед тем, как погас свет. Перебрал их, выбрал одну, пожелтевшую, с неровными краями. — Это письмо Элинор. Настоящее. Не дневник, который вы нашли. Дневник она вела для отвода глаз. А это — писала в последнюю ночь. — Почему вы не отдали его королю? — Потому что король не поверил бы. Или поверил — и убил бы меня. — Дамиан положил письмо на стол, пододвинул ко мне. — Прочитайте. Я не двинулась. — Прочитайте, — повторил он тише. — Я не враг вам, Ариана. Как бы вы ни думали иначе. Я взяла письмо. Бумага была тонкой, почти прозрачной. Почерк — тот же, что в дневнике, но более ровный, спокойный. Словно Элинор писала его не в страхе, а в решимости. «Тот, кто найдёт это письмо — знай: Дамиан не убийца. Он пытался меня спасти. Но было поздно. Проклятие уже вошло в мою кровь. Король не знает, что его сила убивает всех, кто к нему приближается. Не по злой воле — по природе проклятия. Дамиан хотел найти способ остановить это. Он рисковал собой. Не верьте слухам. Верьте только фактам. И берегите следующую — ту, кто придёт после меня. — Элинор.» Я перечитала дважды. Трижды. — Это подделка, — сказала я, кладя письмо на стол. — Это не подделка, — ответил Дамиан. — Вы можете сравнить почерк с дневником. Те же завитушки, тот же наклон. — Вы могли скопировать. — Мог, — согласился он. — Но зачем? Если бы я хотел вас убить, вы были бы мертвы ещё в день свадьбы. Та стрела? Я мог бы направить её точнее. Но я не хочу вашей смерти. Я хочу снять проклятие. — Зачем вам это? — Потому что я служу короне, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И потому что Элинор была моей кузиной. Я любил её. И не смог спасти. Но вас — смогу. Если вы позволите. Я молчала. В голове шумело. Письмо, дневник, слова Кайрана, слова Дамиана — всё смешалось в один клубок лжи и правды. — Вы сказали, что король использует меня. Что ему нужна моя кровь. — Да. И это правда. — Зачем? Дамиан сел на край стола, скрестил руки. — Проклятие можно снять двумя способами. Первый — кровь того, кто его создал. Но та женщина умерла семьсот лет назад. Второй — кровь её потомка. Ваша кровь, Ариана. Вы — последняя из рода Ашворт. — Моя мать была Ашворт. — Ваша мать была Ашворт, и она погибла, пытаясь снять проклятие. Король не убивал её — но его проклятие убило. Оно делает всех, кто рядом, уязвимыми для несчастных случаев, болезней, нападений. Чем дольше вы рядом с ним — тем слабее ваша защита. — А вы? Вы рядом с ним годами. Почему вы живы? — Потому что я ношу амулет, — Дамиан расстегнул ворот рубашки, показал тонкую цепочку с чёрным камнем. — Он защищает от влияния проклятия.