странный тканевый убор, частично закрывающий лицо. И тем не менее, даже в таких грубых безразмерных рабочих вещах она выглядела довольно женственно.

— Спасибо, Рейн. Высыпай прямо здесь и лучше отойди подальше. У Пламеняшки довольно вспыльчивый характер.

Я сделал так, как она сказала, и принялся наблюдать. Отметил, что помимо горы угля рядом стояло еще несколько ведер, доверху набитых сырым мясом. И я так понимаю, они не сами сюда прилетели.

Коричка достала из нагрудного кармана инструмент, чем-то напоминающий флейту, только тоньше и выполненный из металла. А затем начала играть беззвучную мелодию.

— Фиксирую высокочастотный звук, — сообщил Четверг. — Синхронизирован с направленным эйб-излучением. Это артефактный собачий свисток.

Судя по движениям пальцев, Коричка «наигрывала» какую-то определенную мелодию. Закончила и просто замерла, разглядывая границу купола, возле которой мы находились.

— Это инструмент для управления монстрами? — спросил я. — Видел, как тебе подчинялось сразу несколько стай во время… Когда вы…

— Не называй их монстрами, милый Рейн. Они такие же существа Логоса, как ты или я. Просто иные. Эта флейта отправляет сигнал, и кто-то может откликнуться. Каждой особи нравится своя мелодия.

— У меня был Шипогрив… Ну как у меня… Жил рядом и иногда приходил меня объедать. Но мы вроде неплохо ладили.

— О, как это мило. А ты их монстрами называешь. Получается, ты умеешь находить общий язык с иными. А что случилось с твоим Шипогривом?

— Ничего. Он остался в глубине, а мне нужно было выходить.

— Почему ты не взял его с собой?

— У него своя стая. Да и куда мне его брать — на поверхности его бы убили. Или он. Скорее он.

— То есть ты бросил друга, даже не спросив его мнения? Решил за него, как ему лучше?

Я смутился, хотя в тоне Корички не было осуждения. Скорее констатация.

— Не знаю. Мы все же слишком разные. К тому же я не знал, как позвать его с собой. Я не знаю его языка.

— Ну теперь знаешь, — она протянула мне флейту. — Можешь позвать сейчас.

— И он придет? — усмехнулся я, но под внимательным взглядом Корички понял, что она вовсе не шутит. И взял флейту. — А какую мелодию надо играть Шипогривам?

— Это не имеет значения. Если он захочет откликнуться на твой зов, он это сделает. А мелодию вы тогда уже потом выберете. Вместе.

Я неуверенно взял флейту и поднес ко рту.

— Надо подавать энергию из ядра? — уточнил я. — Нет? Ладно.

Подул. Ничего не услышал и не почувствовал. Подул еще, периодически пробуя закрывать те или иные отверстия, как это делала Коричка. Ничего не произошло.

— Наверное, он не очень хочет приходить, — попытался улыбнуться я.

— Может быть, — кивнула она, беря флейту. — Так тоже бывает. У них своя воля. О, а вот Пламеняшка, кажется, наконец прибежала.

Через мгновение стена искажения дрогнула и распалась. По ту сторону я увидел выжженную до черноты местность и шагающую к нам Пламеняшку. Разумеется, это был тот самый огнелев из статуэтки, которого я впервые встретил с отрядом Горация, а чуть позже он пришел с кроликом сжигать Дельту-Четыре.

Кого еще этот псих мог назвать Пламеняшкой?

Лев перешагнул границу купола, так что трава в радиусе пяти метров тут же пожухла и начала тлеть. Разрисованная маска в обрамлении огненной гривы посмотрела сначала на Коричку, а затем повернулась в мою сторону.

В этот момент я понял, что монстр меня узнал. Как? Его грива раскалилась добела, а меня обдало такой волной жара, что волосы начали натурально дымиться.

Глава 7

Еще одна загадка к клубку ребусов этого мира. Даже пытаться не буду

— Рейн, отойди, пожалуйста. Ты уголь загораживаешь. Она думает, что ты хочешь забрать себе ее лакомство.

Я медленно, без резких движений, сделал так, как велела Коричка. Просто отодвинулся в сторону, но решил не останавливаться на достигнутом и так бочком, бочком подальше отсюда. Не нужен мне ваш уголь, кушайте не обляпайтесь.

Сдвинулся и принялся наблюдать. Сначала огнелев, который оказался огнельвицей, начал поглощать эйб из угля довольно необычным образом. Он раскалил гору с помощью пламенной гривы, а затем начал втягивать пламя обратно в нее же. Походило на циркуляцию энергии, когда существо сначала напитало уголь собственным кодом, а затем сожрало.

Как у пауков, которые сначала впрыскивают яд в тело насекомых, ждут, когда содержимое растворится, а затем поглощают получившуюся кашу.

После того как Пламеняшка насытилась, ее грива словно бы успокоилась и стала походить на обычную шерсть, разве что раскаленную. Тут уже в дело вступила Коричка, которая принялась расчесывать ее стальными граблями. Инструмент продержался недолго.

— Пойдешь с дядей Роджером на задание? — мурлыкала она, поглаживая зверя. — Да, будете сжигать всех неверных, как ты любишь. Кто у нас хорошая девочка? Кто испепелит дотла все рассадники зла на земле? Умничка. Ну, давай тогда, полезай отдыхать и набираться сил.

Коричка достала знакомую мне статуэтку с аккуратно склеенной трещиной посередине, после чего огнельвица просто исчезла внутри. Я же остался стоять с массой вопросов.

— Ну, — встала Коричка и отряхнула тлеющую одежду. — Похоже, больше никто не придет, так что мясо можно нести обратно.

Так, одним вопросом меньше, осталось еще пару тысяч.

— Коричка, напомни, пожалуйста. Чем занимается Ателье?

— Ателье шьет одежду, милый Рейн. Но чаще чинит.

— Кролик говорил точь-в-точь то же самое.

— Другого ответа ты и не услышишь. Кого бы ты ни спросил.

Я подхватил ведра с сырым мясом, кинул их в тачку и покатил все это обратно в особняк. Коричка шла рядом, поглаживая статуэтку огнельва.

— Кто она такая? Пламеняшка. Это ведь явно не дальний родственник чихуахуа.

— Нет, конечно, — рассмеялась девушка. — Пламеняшка особенная. Она младший пламенный дух. Сильно искаженный, но когда Роджер ее только принес, было еще хуже. Она была ранена, истощена и очень зла на всех вокруг. Потребовалось много сил, чтобы укротить ее пламя и вернуть на путь созидания.

— Созидания? Вроде речь шла об испепелении неверных.

— У всего есть иная сторона. Огонь греет, огонь обжигает. Одно не исключает другого.

Мы дошли до особняка, Коричка объяснила, куда мне идти, а сама направилась к себе переодеваться. Я же немного поплутал в узких служебных коридорах, пока не нашел нужную дверь, ведущую на кухню.

Стоило открыть ее, как в лицо ударил настоящий технологический хаос. Десятки миньонов носились по кухне, гремя посудой, сталкиваясь друг с другом и грохоча стульями. Кажется, мы попали на процесс приготовления ужина, однако это больше походило на организованное паническое уничтожение съестных запасов.

Мимо меня пролетел кусок мяса, который