* * *

Твердохлебова нашли в башне, рассказали про эксперимент и его последствия. Он слушал молча, хмурился, потом сказал:

— Организуем поиски. По периметру, по станице. Далеко они не ушли — голодные, раздетые. Найдутся.

Он тут же отдал распоряжения, выделил людей. Пока мы спускались с башни, группы уже собирались, проверяли оружие, фонари.

Остаток ночи ушёл на подготовку. Мы с Олегом ещё раз съездили за реку, поговорили с Борисовым, посмотрели на добровольцев. Они не роптали, обходясь без лишних слов. К утру экипажи были готовы.

Из станичников собрали водителей на грузовики, снайперов, миномётчиков. Олег сам проверял расчёты, сам следил, чтобы всё было нормально.

Твердохлебов возился с техникой до самого рассвета. Танки заправляли, проверяли ходовую, орудия. Грузовики осматривали, подтягивали ремни, меняли пробитые камеры. Всё делали быстро, без суеты, как и положено перед большим делом.

К четырем утра всё было готово.

Пять танков стояли ровной линией прямо перед моим домом. Забор вместе с воротами пришлось сломать ещё затемно — иначе тяжёлые машины не прошли бы. Теперь на месте ограды зиял широкий проём, через который виднелось висящее перед сараем марево портала.

Экипажи — с серыми лицами и чёрными кругами глаз — сидели на броне, курили, тихо переговаривались.

За танками — два грузовика с брезентовыми тентами. В первом — пехота, человек двадцать, все при оружии. Во втором — десяток снайперов. Их задача — зачистить подходы к складам, чтобы «трофейщики» прошли без помех.

Я обошёл колонну. Олег возился у миномётов. Их так же разместили на двух грузовиках: пара стодвадцаток и три восьмидесятки.

— Готов? — спросил я.

Олег кивнул, полез в карман, вытащил пустую пачку, смял её, выбросил в траву.

— Сигареты кончились, — сказал он. — Совсем.

— Вернёшься — дам.

— Лады.

Он посмотрел на портал, потом на меня.

— Ты смотри, — сказал он. — Не геройствуй. Лекарства взял — и назад.

— Сам смотри, — ответил я.

Он усмехнулся, пожал плечами. Подошёл Борисов, доложил:

— Люди готовы. Машины исправны. Ждём приказа.

Я посмотрел на часы. До рассвета оставалось полчаса.

— Заводите, — сказал я, разворачиваясь к порталу.

Переход был коротким. Холод ударил сразу, сухой, колючий, пробирающий до костей. Я огляделся. Вокруг — руины, заснеженные улицы. Ни шума моторов, ни голосов. До базы отсюда было пара километров через плотную застройку. Сразу нас не засекут, а там уже и не успеют ничего сделать.

Вернулся обратно. Колонна уже гудела моторами.

— Всё тихо, — сказал я. — Идём.

Двигатели взревели. Танки дёрнулись, выстроились колонной. Я сел в кабину головного грузовика, рядом — молодой парень, местный, Коля, за руль. Олег махнул рукой, забрался в грузовик с миномётами.

— Пошли, — сказал я.

Коля включил передачу, и колонна поползла к порталу.

Переход теперь был долгим, тягучим. Секунду я ещё видел свой дом, сереющее небо, фигуры провожающих. Потом всё исчезло, и мы вывалились в зиму.

Дорог тут не было. Всё замело. Коля вёл грузовик осторожно, объезжая сугробы, но колёса всё равно буксовали, машину заносило, приходилось сбавлять ход до первой передачи. Сзади, перемалывая снег гусеницами, ползли танки. За ними, раскачиваясь на ухабах, тянулись грузовики с миномётами и снайперами.

Вокруг был обычный спальный район. Девятиэтажки с чёрными провалами окон, шестнадцатиэтажные башни с обрушенными верхними этажами, редкие пятиэтажки старой застройки. Всё застыло, замерло, покрыто инеем и снегом. Ни огонька, ни дыма, ни звука. Мёртвый город.

Неподалёку высилась двадцатиэтажка — та, с которой я в прошлый раз разглядывал базу. Я показал на неё Коле:

— Давай туда.

Коля кивнул, свернул в проулок. Грузовик провалился в сугроб, зарылся, но вылез, перемалывая снег и лёд. За ним, урча моторами, разворачивались танки. Они заполнили всё свободное пространство между домами, и замерли, готовые к броску.

Я вылез из кабины, огляделся. Колонна встала плотно, техника заняла весь проезд. Хорошо, что в этом районе никого нет — со стороны это выглядело как высадка десанта.

— Идём, — сказал я Олегу и Борисову. — Снайпера захватите, пусть посмотрит.

Олег кивнул, махнул кому-то из второго грузовика. Из-под тента вылез невысокий крепкий мужик с винтовкой, лицо скуластое, глаза узкие, спокойные. Командир снайперов, Зимин. Станичник. Я его знал — молчун, но надёжный.

Вчетвером двинулись к высотке. Снег скрипел под ногами, мороз кусал щёки, дыхание вылетало белым паром.

Лестница была цела, хотя местами завалена обломками. Поднимались молча, каждый думал о своём. Добравшись до верха, мы вышли прямо под открытое небо.

Ветер здесь был злой, хлестал в лицо колючей снежной крупой. Я достал бинокль, прильнул к окулярам.

База жила своей обычной жизнью. Ворота открыты, у въезда — два бронетранспортёра с заглушенными моторами. На вышках — часовые, но один курил, отвернувшись, второй что-то жевал, глядя в землю. Люди в серой форме сновали между ангарами, переговаривались. Картина не изменилась с прошлого раза.

— Расслаблены, — тихо сказал Борисов.

— Или делают вид, — отозвался Олег.

Я опустил бинокль.

— В любом случае, плана не меняем. Миномёты бьют куда попало, главное — шум. Танки выходят на прямую наводку, бьют в лоб. Задача — не захватить базу, а нашуметь. Снайперы, — я повернулся к Зимину, — рассредоточиваетесь по зданиям вокруг, отсекаете тех, кто попытается прорваться к складам. Как только путь чист, докладываешь, и мы идём.

Зимин кивнул, глянул на базу, прикидывая дистанции и позиции.

— Добро, — сказал он коротко.

Мы спустились.

Я вернулся в грузовик. Коля сидел, сжимая руль.

— Не бойся, — сказал я. — Всё нормально будет.

Он кивнул.

Ждали пятнадцать минут. Снайперы разошлись по окружным домам, миномёты развернули, танки выстроились в ударную группу. Потом рация в кабине ожила — голос Олега:

— К стрельбе готовы. Ждём команды.

И тут же Зимин:

— На позиции.

Я посмотрел на часы.

— Огонь.

Первые мины ушли с противным воем, разорвались где-то на территории.

Почти сразу в дело вступили танки. Они выкатывались вперёд, стреляя на ходу. Били по больнице, по технике, по заборам.

Выстрелов снайперов я не слышал, но видел, как падают фигуры, пытавшиеся укрыться.

— Пошли! — крикнул я.

Коля вдавил газ. Грузовик рванул к пролому в ограде. Вокруг всё дымило, видимости почти никакой.

Мы влетели на территорию. Слева — ангары, справа — больница.

— Туда! — крикнул я, показывая на складские ворота.

Коля крутанул руль, грузовик развернулся и, не сбавляя скорости, врезался