– Задание понятно? – спросил он, не поднимая глаз.

– Так точно.

– Сколько людей с собой возьмете?

– Семерых.

– Включая вас?

– Так точно.

– А вы не родственник дважды Герою…

– Никак нет.

– Понятно. Ну, желаю успеха.

– К черту.

Василий не по-уставному повернулся и вышел из комнаты.

«А ведь не надоела еще война, – вдруг удивился он себе. – Ноги сами бегут – а куда? С финской войны с автоматом в руках. Чем заниматься, когда война закончится? Ладно, приказано не вступать в бой ни с немцами, ни с американцами, – мы и не будем».

Однако вступить в бой пришлось. Вечером седьмого мая диверсанты зафиксировали американскую разведгруппу, на трех джипах подходившую к городку Белов. Он еще никем не был занят. В бинокль хорошо было видно, как с балконов аккуратных домиков свешивались белые простыни, на улицах ни души. Немцы говорили себе и другим «Гитлер капут».

– Войдут в город – и уже не отдадут, – сказал напарнику Патрикееву старшина. – На самой линии стоит городок.

– Какой линии? – не понял Патрикеев.

– Той самой. Группа, к бою!

– Дак это ж американцы?! – разинул рот Патрикеев.

– А тебе не один хрен? Бери Фоменко – и бегом к мосту. По красной ракете ударишь оттуда. Немцы отстреливаются, понял?

– Понял, – неохотно полез из кустов Патрикеев.

Расчет старшины был на боязливость американцев. Встретив сопротивление, они вряд ли вступят в бой, на ночь глядя, тем более не зная о силах противника. Их тактика – массированная артподготовка, когда от укрепления не остается камня на камне, затем бросок вперед.

По красной ракете с двух направлений ударили автоматы диверсантов. Передний джип загорелся, из него выскочили двое белых и негр. Василий «плюнул» короткими очередями по шоссе перед ними. Негр побежал, хромая.

«Срезать американца? – мелькнуло в голове. – Ладно, пусть живет».

Шедшие следом два джипа подхватили товарищей, резво развернулись и упылили по дороге назад.

Городок, затаившись, молчал.

Василий по рации передал, что на подступах к городку Белов зафиксирована перестрелка американцев с немцами, но город пока никем не занят. «Прошу обеспечить подход наших войск к утру», – отстучал радист. В ответ распорядились затаиться и в соприкосновение с противником не вступать.

– А кто здесь противник? – спросил Патрикеев.

– Все, – пожал плечами Василий. – Ишь, как соловьи бьют. Что у нас на Днепре.

Действительно, майская ночь была тепла и нежна. Из отцветающих садов доносился одуряющий аромат, смешивающийся с запахом гари. И соловьи, засевшие в приречных кустах, свистели, тюрлюкали и чок-чокали, не обращая внимания ни на зарево пожаров, ни на вспышки ракет, ни на отдаленную канонаду.

Война сходила на нет.

Ранним утром в городке появились советские танки.

И в этот же день радист разведгруппы принял сообщение о полной и окончательной капитуляции Германии. Разведчики сразу же принялись переодеваться. Оказалось, каждый из них таскал с собой комплект советского обмундирования – вопреки приказу.

Старшина хмыкнул, достал из вещмешка флягу со спиртом и разлил по кружкам:

– За победу!

– Над американцами, – подсказал Патрикеев.

– За победу над Германией! – свел брови старшина.

Разведчики звякнули кружками и одним глотком их осушили. В небо летели ракеты, строчили автоматы, кто-то салютовал из тяжелого пулемета.

– Так кто вел бой на окраине города Белов? – обвел взглядом разведгруппу командир.

– Недобитые немцы! – вытянулся по стойке смирно Кузнецов, самый молодой боец в группе.

– И американцы, – добавил Патрикеев.

– Правильно, – кивнул Василий. – Нам приказано оставаться в городке. Поздравляю с выполнением последнего боевого задания!

– Ур-ра-а!..

2

В диверсионной группе, приписанной непосредственно к штабу армии, никто не удивился решению командира не пускать американцев в Белов. В этой группе вообще ничему не удивлялись. Получили бы приказ взять свой штаб – взяли бы. А старшина, ходивший в диверсантах с финской войны, считался легендой. Остаться в живых после семи рейдов в тыл врага – это какого же ангела надо иметь в кумовьях? После высадки на Кубани из двадцати восьми диверсантов живыми остались двое – старшина и испанец Хуан. Василий был ранен в живот, испанец – в ноги, и тем не менее старшина приволок испанца в хлев и отсиделся в нем, держа под дулом автомата хозяев хутора, старика и старуху. Нескольких раненых разведчиков казаки сдали немцам, и они были расстреляны на месте. Подлечившись в госпитале, Василий вернулся в станицу и без суда и следствия расстрелял одного из доносчиков. От трибунала его спасло, во-первых, то, что он и так был смертником, а во-вторых, фамилия. В наказание старшину, правда, попытались отправить в одну из частей формирующегося Войска польского, но он послал куда следует и поляков, не явившись к месту формирования.

Под горячую руку ему лучше было не попадаться, и об этом хорошо знали подчиненные.

– Расстраляю! – перекатывалось твердое белорусское «р» старшины, и у провинившегося подгибались колени – ведь действительно расстреляет…

Но сегодня закончилась война, и воины расслабились.

– Товарищ старшина, может, к немцам за шнапсом сбегать? Небось, в подвалах этого добра хватает.

– Так надоть и немку на закуску!

– А что, ихние бабы на наших похожи.

– Наши лучше.

– Эти зато по-русски не говорят. Моя баба золотая была б, если б не язык.

– Сейчас она тебе золотой и с языком покажется.

– Да уж…

– Я тут одну немочку видел, – сбил на ухо пилотку Кузнецов, – полжизни бы отдал, чтоб пошпрехать с ней ночью.

– Ты сейчас не то что с немкой – и с козой готов шпрехать!

Бойцы заржали.

– Отставить разговорчики!

Василий с некоторым недоумением осмотрел бойцов. Надо же – у Борисова жена. А он думал, что они все здесь вольные птицы, которым нечего терять, кроме жизни. И сразу про немок, стервецы…

А может – и правильно?

Они вошли в городок, по привычке держа наготове автоматы. Но Белов был уже забит нашими войсками – танки, пехота, в здании магистрата штабная суета. Где они все вчера были?

Василий направился в штаб, даже не взглянув на часового, попытавшегося заступить дорогу.

– К командиру.

– А пропуск? – вякнул за спиной солдат.

– У Петра спросишь.

– Какого Петра? – опешил часовой.

– Который в рай пропускает.

Часовой отстал.

В штабе он сунулся в одни двери, в другие, а за третьими обнаружил полковника, отправлявшего группу на задание.

– Заходи! – махнул тот рукой.

Напротив него сидел майор, на столе – бутылка спирта, два стакана и вскрытая банка американской тушенки.

– Ну что, диверсант, кому на этот раз башку отрезал? – весело спросил полковник.

– Так ведь приказа не было, – снял с плеча и приставил к стене автомат Василий.

– Он самый, – заговорщицки подмигнул майору полковник, – командир диверсионной группы. Семь