к окну. Здесь чуть тише, можно дышать. За стеклом — бассейн, голубой свет на воде, силуэты людей вокруг. Красиво. Дорого. Привычно.

Достаю телефон.

Синичка написала, что приехала. Минут десять назад. Или пятнадцать? Время плывет.

Она где-то здесь.

Мысль странная — теплая и беспокойная одновременно. Синичка на вечеринке Макса. Синичка среди всего этого… цирка. Как редкая рыбка в аквариуме с пираньями.

—...а Дорохов сегодня в ударе.

Голоса за спиной. Ромка и Стас — из моей компании, оба уже навеселе.

— Видел, кого он присмотрел?

— Не, кого?

— Ту тихоню. Мелкую, с каштановыми волосами. Которая вечно в углу сидит.

Холод.

Внутри изниоткуда просыпается резкий, трезвящий холод.

Поворачиваюсь.

— О ком вы?

Ромка пожимает плечами.

— Да хрен ее знает, не помню как зовут. Тихая такая, с нашей группы вроде. Дорохов сказал, что сегодня ее разыграет. Ну, в своем стиле.

«Разыграет».

Я знаю, что это значит.

Макс Дорохов славится своими «розыгрышами». Выбирает кого-то — обычно тихую, незаметную, неопытную. Поит. Кружит голову. А потом…

Потом бывает по-разному. Иногда — просто унижение. Фото, видео, сторис на весь универ. Иногда, если девочка нравится, он может не обойтись только смешками и фотками. Он конечно никого не насилует, да и зачастую девушки потом пытаются продолжить их связь, но он слишком ветреный для серьезных отношений.

И сегодня он выбрал…

— Как она выглядит? — голос чужой, хриплый.

— Да откуда я… А, вон, — Стас кивает куда-то в сторону гостиной. — У дивана стоит.

Смотрю.

И вижу.

Ника.

У дивана, рядом с рыжей девчонкой, своей подругой. Смеется чему-то. Топ тонкий, плечи открытые. Волосы чуть завиты, не как обычно. И вся она какая-то... другая. Не серая мышка. Не невидимка.

Живая.

Сердце делает ебанный кульбит.

А потом я вижу Макса.

Он идет к ней. Через толпу, с бокалом в каждой руке. Улыбка — та самая, охотничья. Которую я видел десятки раз, но никогда не замечал по-настоящему.

Хватаю Ромку за плечо.

— Где Аверин?

— Чего? Да хрен его... Нахер он тебе? Я видел их компашку… На террасе вроде.

Срываюсь с места.

Сердце колотится — быстро, зло. Алкоголь выветривается на ходу, будто его и не было. Голова ясная.

Терраса. Точно.

Артем стоит у перил, смотрит на бассейн. Рядом — двое из его компании, но мне плевать.

— Аверин!

Он оборачивается. Брови ползут вверх.

— Беляев? Какого…

— Нужно поговорить.

— Мы что, разговариваем теперь? — он показушно скрещивает руки на груди. — С каких пор?

— С сейчас. Идем.

— Э, нет. Я тебе не…

Хватаю его за рукав. Тяну. Он упирается, но я сильнее — или злее, не знаю.

— Беляев, ты охренел?!

Затаскиваю в первую попавшуюся дверь. Какая-то комната — темная, пахнет пылью и старыми книгами. Библиотека? У Макса есть библиотека? Серьезно?

Захлопываю дверь.

Артем смотрит на меня как на психа. Справедливо, наверное.

— Ты чего творишь? — шипит он. — Мои парни сейчас решат, что ты меня убиваешь. Или что мы друзья, что еще хуже.

— Пусть решают. Слушай.

— Я не…

— Синичка.

Он замолкает. Словно я сказал наш секретный код, после которого мигом испаряется наша вражда.

— Что — Синичка?

— Дорохов, — выплевываю имя. — Выбрал ее. Сегодня. Хочет «разыграть».

Пауза.

Лицо Артема меняется. Ирония исчезает, будто стерли тряпкой. Глаза становятся темными, жесткими.

— В смысле — разыграть?

— В том самом смысле. В его любимом. Напоит, а потом… я не хочу думать, что он с ней сделает потом…

— Блядь.

— Вот именно.

Он проводит рукой по лицу. Потом — по волосам. Шагает к окну, разворачивается, шагает обратно.

— Твои друганы — это нечто, Беляев. Серьезно. Нечто.

— Я знаю.

— Ты с ними тусуешься! Годами!

— Я знаю!

— И ты в курсе, что Дорохов мразь?! Скажи мне кто твой друг?..

— В курсе! — ору в ответ. — Думаешь, мне это нравится? Думаешь, я не...

Осекаюсь. Нет, не сейчас.

Тишина.

Только музыка снаружи.

Артем смотрит на меня. Долго. Изучающе.

— Ладно, — говорит наконец. — Сегодня я в твоей команде.

— Что?

— Ты слышал. Идем. Вытаскиваем Синичку.

— Ты... серьезно?

Он хмыкает. Невесело.

— А ты думал, я ее брошу? Тебе и твоим дебилам отдам? — качает головой.

Можешь просто мне…

— Пошли, Беляев. Разберемся с твоим мудаком.

Открываем дверь.

Музыка бьет в уши — громче, чем раньше. Или это кровь шумит в висках. Проталкиваемся через толпу, обратно в гостиную, к дивану, где я видел...

Стоп.

Ее там нет.

— Где? — Артем крутит головой.

— Не знаю. Была у дивана...

— Там.

Он кивает в сторону бара.

И я вижу.

Макс.

И Ника.

Он прижимает ее к барной стойке — не грубо, нет. Аккуратно. Профессионально. Одна рука на ее талии, другая — протягивает бокал. Что-то яркое, розовое, явно сладкое.

Ника улыбается.

Неуверенно, смущенно — но улыбается. Берет бокал. Подносит к губам.

И я...

Я смотрю на нее.

На открытые плечи. На ключицы. На изгиб шеи. На то, как топ облегает... Блядь.

— Какого хрена, — выдыхаю.

— Что? — Артем напрягается.

— Почему она такая... — слова застревают в горле. — Почему она так выглядит? Почему сегодня? Именно сегодня?

Артем бросает на меня странный взгляд.

— Ты сейчас серьезно?

— Она же обычно... Она не... Откуда у нее эти плечи?! У нее всегда были такие плечи?!

— Беляев.

— Что?!

— Заткнись и иди спасай девушку. Потом будешь истерить как возбудившаяся девственница.

Он толкает меня в спину.

И я иду.

Через толпу. К бару. К Максу, который наклоняется к Никиному уху и что-то шепчет. К ней — растерянной, раскрасневшейся, такой... такой...

Такой, что хочется убить каждого, кто смотрит.

17 глава

Артем

Мы почти у бара.

Три метра. Два. Вижу затылок Дорохова, его руку на ее талии. Вижу, как Ника подносит бокал к губам — розовая дрянь, в которую он наверняка что-то добавил.

— Тема!

Голос сзади. Знакомый. Так не кстати.

Оборачиваюсь.

Даниил. Мой друг, из моей компании. Рядом — Леха и Сашка. Все трое смотрят на меня, потом на Беляева, потом снова на меня.

— Ты чего с этим? Вы че дружите чтоль? — Даниил кивает на Арса. Взгляд подозрительный.

— Ни с кем я не "с этим", — отвечаю ровно. — Случайно столкнулись.

— Угу. Случайно.

Арс рядом напрягается. Чувствую — готов сорваться, рвануть к бару, послать всех к черту. Но это привлечет внимание. Дорохов заметит. Поймет, что что-то не так.

А наши друганы не поймут…

Да и я не знаю, как все это объяснить.

Ловлю взгляд Беляева. Одними глазами говорю: подожди.

Он понимает. Удивительно, но понимает.

— Лех, там Маринка тебя искала, — говорю первое, что приходит в голову. —