Я прижимаюсь лбом к его широкой груди, прячу лицо в ткани его рубашки. Слышу, как под ней гулко и размеренно бьется его сердце.

— Я люблю вас, — слова вырываются сами, неожиданно для меня самой. Я не планировала это говорить. Не собиралась признаваться в этом безумии. — Я… люблю. Обоих. И боюсь этого до смерти. И не знаю, как правильно. Но это правда.

Они молчат.

Кажется, не потому что им нечего сказать. А потому что сейчас любые слова будут лишними.

Я чувствую, как рука Арса ложится мне на спину, между лопаток, обжигая даже через одежду. Артем продолжает сжимать мое плечо.

И впервые в жизни я не чувствую себя лишней. Не чувствую себя грязной или неправильной. Мне не нужно выбирать, разрывая сердце напополам. Не нужно объяснять необъяснимое. Не нужно оправдываться за то, кого я люблю.

Я просто дышу.

Где-то на краю сознания я понимаю: дальше будет сложно. Чертовски сложно. Общество скажет, что это неправильно. Мораль закричит, что это опасно.

Но сейчас…

Сейчас это самое настоящее, самое честное чувство, которое я вообще ощущала…

Арс первый оттаял. Он жестко прижимает меня спиной к себе и, повернув мое лицо, целует. Поцелуй углубляется сразу же, и меня ведет. Кожа к коже, я ощущаю его ладонь на животе и мне хочется, чтобы он больше никогда меня не отпускал…

Его губы настойчивы, и именно они начинают наш общий, медленный конец. Я выгибаюсь, когда он ведет губами по скуле, ниже, к шее и лишь после замирает и я слышу горячее обжигающее дыхание.

— Если ты так и будешь стоять, я вышвырну тебя вон…

— Она будет против… — Артем тихо отзывается. его ладонь я ощущаю на своем втором плече. — И чтобы выкинул, и чтобы это все продолжить… Утром…

— Утром и обсудим… Считаю до…

Артем не дает ему договорить, он впивается в мои губы, впечатывая только свой запах и вкус. Он тоже выпил, но наверное, меньше Арса, и, тем более меня. Я запускаю пальцы в его волосы и он стонет мне в рот, замирая на секунду. Я отвечаю подобным стоном и он сжимает мою талию сильнее, а после накрывает грудь.

Их вещи летят со скоростью света на пол. Я жадно сдираю футболку и рубашку, я позволяю себе так много… Словно это первый и последний раз… Господи… Если обо всем узнают родители, мне будет не до смеха.

На удивление, Артем первый теряет контроль. У меня он давно потерялся, но когда он швыряет меня на кровать животом и моментально лишает меня девственности, все теряет смысл. Я сперва жду боль. Как рассказывают везде, как обещали все подруги и мама… Но мне не больно… Только слышу шипение сзади:

— Твою мать, малышка, ты блять не сказала… Блять… Блять…

— А ты удивлен, да? — Арс обходит кровать и поднимает меня, нежно и ласково целует, и от этого контраста я теряюсь. — Чтобы Синичка и была с кем-то еще?..

— Я блять надеялся, что она не лишится девственности так глупо! — шипит Артем.

— Я понимаю, что делаю! — шепчу в губы Арса. — Мне… Мне совсем не больно… Правда…

Артем наклоняется. Я чувствую спиной его влажную грудь и без задней мысли кусаю губу Арса. Тот ухмыляется, пока Артем шепчет мне в волосы:

— Никому тебя не отдам…

— Ага… — выдыхаю я. — Только Арс с тобой не согласен… — я встречаюсь с бешенным взглядом Арса. Он усмехается, берет меня за бедра и переворачивает.

— Кардинально, основательно и совершенно не согласен, гений, — Арс заполняет меня и все уходит на другой план…

Артем никак на него не реагирует. Только опускается к губам и властно целует, забирая последние крохи самообладания…

21 глава

Арс

Первое, что я чувствую, открывая глаза, — это запах. Смесь дорогого табака, секса и ее духов, которые въелись, кажется, даже в обои.

В комнате душно. Солнце уже пробивается сквозь плотные шторы, разрезая полумрак пыльными полосами света. Я лежу неподвижно несколько секунд, позволяя реальности догнать меня. Вчерашний вечер кажется галлюцинацией, но тяжесть чужого тела рядом и сбитые простыни говорят об обратном.

Поворачиваю голову.

Ника спит. Ее лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты, а темные волосы разметались по подушке хаотичными волнами. На плече — темный след. Мой. От этого вида внутри вспыхивает глухое, собственническое удовольствие.

Артем спит с другой стороны. Даже во сне он выглядит напряженным, словно готов в любой момент подорваться и решать проблемы.

Мы в одной постели. И самое безумное — в этом нет ничего неправильного. Наоборот. Пазл наконец-то сошелся, и картинка стала целостной.

Я аккуратно, стараясь не разбудить, выбираюсь из-под одеяла. Тело ломит, но это приятная усталость. Нахожу пачку сигарет на тумбочке, вытягиваю одну. Щелчок зажигалки кажется оглушительным в этой тишине.

Затягиваюсь глубоко, до головокружения. Дым заполняет легкие, немного прочищая мысли.

Шорох простыней за спиной. Я не оборачиваюсь, но спиной чувствую, как кто-то садится.

— Дай и мне, — голос Артема звучит низко, хрипло, словно по связкам прошлись наждачкой.

Я поворачиваюсь. Он сидит, потирая лицо ладонями. Смотрит на меня — взгляд мутный после сна, но осознанный. В нем нет ни осуждения, ни неловкости. Только спокойное принятие того факта, что мы перешли черту, из-за которой возврата нет.

Протягиваю ему сигарету. Он берет ее, задевая мои пальцы своими. Затягивается, прикрыв глаза, и выдыхает дым в потолок.

Мы молчим. Слова сейчас — лишний мусор. Мы оба знаем, что произошло. И оба знаем, что никто из нас не отступит.

Ника шевелится.

Мы оба одновременно переводим взгляд на нее.

Она распахивает глаза резко, будто выныривает из глубокой воды. Сначала во взгляде паника — она не сразу понимает, где находится. Потом фокус настраивается. Она видит меня. Потом замечает Артема с сигаретой.

Вспышка осознания.

Ее щеки моментально заливает густой румянец. Она судорожно хватает край одеяла и тянет его вверх, прячась до самого подбородка, будто мы не видели ее полностью всего несколько часов назад. Будто это одеяло может спрятать ее от того напряжения, которое до сих пор вибрирует в воздухе.

— Доброе утро, — усмехаюсь я, наблюдая за ее метаниями.

Ника опускает глаза. Ей неловко. Она смущена до предела. Ее зубы впиваются в нижнюю губу — нервный жест, который я уже выучил наизусть. Она прикусывает нежную кожу, оставляя белый след, который тут же наливается кровью.

Меня перемыкает.

Я наклоняюсь и ловлю ее лицо ладонью. Сжимаю щеки, заставляя поднять на меня взгляд и разжать зубы.

— Не делай так, — говорю тихо, но