«до выяснения обстоятельств забрать с собой». А, кроме того, вопреки всем моим строжайшим запретам, «вошла в контакт» с близко знакомым мне человеком.

Я немым укором завис на пороге кухни и хмуро уставился на пирующих. Девочки пили вино, заедая какими-то пирожными, крошки от которых рассыпались по всему столу. Лиза курила, а Тави болтала, не прерываясь даже на то, чтобы выслушать ее мнение. На мое появление она отреагировала без энтузиазма.

— А, зануда явился, — только и произнесла, покачивая ножкой в мягкой балетке.

По своему обыкновению, которое я терпеть не мог, летавица сидела прямо на столе. Среди крошек и бокалов с красным, густым вином. Счастье еще, что крылья Тави были спрятаны. Она хотя бы догадалась надеть мою футболку, в которой просто утонула.

— И тогда я плеснула на эту тварь первым, что попалось под руку, — продолжила она, отвернувшись к Лизе. — Только потом поняла — кофе. С сахаром и горячий.

Тави прозвенела колокольчиком. Своим неповторимым хрустальным смехом. Кажется, Лиза была уже совершенно и без остатка поглощена обаянием невесомого существа. Да кто бы мог сопротивляться? Первые несколько месяцев знакомства с летавицей ходишь как завороженный. Пока она не сотворить тебе количество пакостей, превышающее допустимый предел. Но у меня не имелось достаточно времени ждать разочарования Лизы.

Они вообще не должны были встретиться. Никогда в жизни никто из моих знакомых в Яруге не должен знать о Тави. Я приложил столько стараний, чтобы этого не случилось. И теперь все коту под хвост.

— Что ты здесь делаешь? — мрачно спросил я, обращаясь сразу к обеим девушкам.

Тави вообще нисколько не смутилась, а Лиза быстро затушила бычок о блюдце с остатками пирожных, подняла на меня глаза. В них загорелось чувство вины. Она только теперь поняла, что сделала нечто дурацкое.

— Вы забыли на площадке панамку, — пролепетала моя подруга. — Я принесла… Дверь открыла…

Она повернулась к Тави и всплеснула руками:

— Ой, а мы и не познакомились… Как тебя зовут?

— Если кто-то с кем-то классно проводит время, какая разница как их зовут?

И в самом деле! Давай, Тави, жги дальше. Вернее, нет, не жги.

— Уже поздно, — сообщил я. — Я должен забрать Чебика у няни. Лиза, тебя проводить?

Ее наивная хитрость сейчас не умиляла, а раздражала. Лиза не была конченой идиоткой: зачем Чебу его панамка на ночь глядя? Можно принести утром, днем, да и вообще могла бы не приносить. Этих панамок бабАня натащила целую кучу. Мы их постоянно теряли, но няня не унывала и нахлобучивала на Чеба каждый раз новую.

Может, смерть Литвинова сблизила нас еще больше, а, может, вне зависимости от случившегося Лиза подумала, что пора идти ва-банк. Время, оказывается, имеет свойство неожиданно кончаться, обрезая все шансы воплотить мечту. Итак: детская панамка, как предлог остаться на ночь. Вино явно прилагалось к панамке для этого случая. Не летавица же расщедрилась на него, да еще и на пирожные. Тави с подарками? Нонсенс.

Представляю разочарование подруги, когда дверь ей открыла прекрасная незнакомка. А впустила ее точно летавица. Ни у кого, кроме меня, не имелось ключей от квартиры. Тави же никогда не смущали запертые двери. Она всегда могла найти щелку в окне, чтобы открыть задвижку. Тем более летом, когда окна почти никогда основательно не запирались.

— Поздно, да, — засуетилась Лиза. — Мне и в самом деле пора. Не нужно провожать, автобусы еще ходят. Да я и вообще — недалеко…

Она выскочила в коридор, я вышел следом.

— А твоя сестра — просто чудо, — сказала Лиза, завязывая кроссовки. — Почему ты не говорил, что у тебя…

«Сестра?» — Тави проявила высшую меру изобретательности. И я бы сказал — «такта», если бы мог подозревать хоть каплю эмпатии у своей бывшей жены.

— Ладно, я позвоню, — дверь за Лизой закрылась.

Я вернулся на кухню. Облокотился на косяк, скрестив руки на груди:

— Сестра?

— Ой, не начинай…

Тави продолжала отхлебывать из фужера.

— Я не предъявляю претензий, наоборот, удивлен твоему внезапному такту. Такое трепетное отношение к моей личной жизни.

Может, меня задело ее это «трепетное отношение»? Ну, ладно, самую чуточку задело.

— А-а-а, — летавица беззаботно махнула рукой. — Я подумала, что ты очень нравишься Лизе, раз она пришла так поздно. Только сцен ревности мне не хватало. А без них мы мило посидели. Никакой натянутости.

Конечно, Тави думала вовсе не обо мне, или Лизе. Ее, как всегда, беспокоило только ее самочувствие.

— Мы договаривались, — я нахмурился. — Тави, ты не должна открывать дверь тем, кто ко мне приходит. Я опускаю момент, в котором тебе вообще категорически запрещено появляться здесь в мое отсутствие. Но ни в коем случае больше никогда не показывайся на глаза моим знакомым.

Я подошел к окну и распахнул рамы. Свежий ночной ветер ворвался в прокуренную кухню.

— Почему? — она посмотрела на меня с детским недоумением. И не менее наивно продолжила. — Мы подружились с Лизой. И теперь — лучшие подруги.

— Тави, — я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не хамить. — Во-первых, нельзя стать лучшими друзьями всего лишь за одну встречу. А во-вторых, ты — летавица.

— Вот именно, — с энтузиазмом подхватила она. — Летавицы редко собираются в стаи, а когда такое случается — это худшее время в моей жизни. Они все такие… такие…

— Эгоистичные?

Я бы мог не стараться с сарказмом, она все равно не приняла подколку на свой счет.

— Вот именно! — радостно воскликнула летавица. — С ними невозможно общаться, а мне так не хватало подруги!

— И когда ты пришла к данному выводу?

— Только что!

Кто бы сомневался!

— В общем, — сказал я уже строго, — никаких подруг, никаких посещений этого дома в мое отсутствие, и вообще… Тави, сосредоточься. Мне нужно всего минут десять твоего пристального внимания.

Взгляд Тави сразу стал печальным. Она почувствовала, что веселье закончилось. В смысле, ЭТО веселье закончилось, и теперь ей нужно придумывать что-то новое.

— В чем дело? — недовольно буркнула она.

— Во-первых, дело в том, что ты должна где-то скрыться, — я решил начать с главного, пока она в состоянии слушать. Надолго внимания летавицы не хватит, я это прекрасно знал. — Вообще никому на глаза не показываться. Никому, в том числе и мне.

— Почему? — переспросила она опять.

Слетела со стола, с нескрываемым удовольствием выскользнула из моей футболки. Крылышки тонким серебром затрепетали в огнях ночного города, отражающихся в окне.

— Если тебя найдут, будут огромные неприятности. У тебя, — добавил я, чтобы она точно не пропустила мимо ушей.

— Кто найдет? И какие неприятности? И вообще — с чего бы это?

— Я же