- А мы эту штуку только что купили, ещё пользоваться не умеем, - нашлась Тимофеевна.

- Тетеньки двадцать первый век на дворе, а вы не умеете пользоваться смартфоном? – ещё больше удивилась девчушка.

- А мы из глухой деревни приехали, ничего не знаем, - опять вывернулась Тимофеевна.

- По вам не скажешь, что вы из глухой деревни, - с видом знатока оглядела их девчушка. – Ну, давайте, наберу. Жмете сюда, экран загорается, потом вот сюда заходите, жмете вот этот значок и набираете номер.

Девчушка ловка потыкала пальчиками и на экране высветилась зеленая трубочка, она весело запрыгала, издавая рингтон.

- О! - только и вырвалось у Тимофеевны. А через несколько секунд они уже разговаривали с ассистентом матери Марии. Им было назначено на вечер, а в смс оповещении пришёл адрес.

Девчушка задержалась еще на несколько минут возле них. Ей льстило превосходство над тремя глуповатыми тетками, которым она показывала, как пользоваться смартфоном. Она воображала себя учительницей, объясняла им, как если бы она сейчас стояла у доски и объясняла классу сложную задачу. А тетки её внимательно слушали и кивали головами, стараясь выполнить за ней упражнения по кнопкотыку.

- О, я же на тренировку опаздываю, - вдруг вспомнила школьница и унеслась вдаль, оставив трех подруг на солнцепёке.

Они стояли и смотрели ей в след, в головах прокручивая не самые радостные думы. Как изменился мир. Как резко он поменялся.

К положенному часу они уже стояли на пороге кабинета в обычном офисном здании. На двери табличек не было, рядом стояло несколько стульев. Они постучались, но за дверью было гробовое молчание. Подружки сели, примостившись на стульчики. Куда идти дальше, они не знали.

- Чего делать то будем? – спросила Фроловна.

И словно в ответ на её вопрос, дверь заскрипела и открылась. Из кабинета вышла женщина в черном платке. Она рыдала, прикладывая кружевной платочек к глазам. Её успокаивала какая-то женщина.

- Все будет хорошо, вот увидите, - ворковала она на ушко посетительнице, приобняв ту за плечи.

- Вы к нам, - строго спросила она подруг, резко к ним развернувшись.

- Д-да, - заикаясь, сказала Тимофеевна.

- Проходите, - дамочка кивнула им на дверь, продолжая успокаивать и поглаживать посетительницу.

Они вошли в кабинет, а вернее то, что раньше служило кабинетом. Теперь это походило на спиритический салон. Шторы черного цвета закрывали окна, на темных стенах были развешаны разные предметы: тут был и шаманский бубен, маски из Африки, какие-то бусы, даже перья.

Посередине стоял стол, покрытый черной скатертью. На нем хрустальный шар на черной подставке.

- Мне это что-то напоминает, - шепнула Фроловна.

- Квартиру Марковны, - прилетело ей в ответ от Тимофеевны. – У нее такая же херня на столе стоит.

Но не успели они как следует оглядеться, как в комнату вернулась ассистент.

- И так у вас назначено на…

Они закивали головами.

- Сейчас придет мать Мария,- кивнула головой ассистент и постучала в стену, задрапированную черной тканью. И только тут подруги поняли, что это скрытая дверь.

Драпировка откинулась в сторону, на пороге показалась весьма солидная дама в черных одеяниях. Она прошла к столу и села. Взгляд её был тяжел.

Подруги засеменили к столу, ассистент быстро расставила стульчики, предлагая им рассесться вокруг.

- С чем пожаловали, - мать Мария была не многословно, она достала колоду карт и начала перетасовывать.

- Если мы вам все расскажем, вы нас в дурку не сдадите? – боязливо спросила Фроловна.

- Ой, девочки, мне тут такие рассказы рассказывали, что я теперь ничему не удивляюсь, - усмехнулась мать Мария и закурила. – Давайте. Начинайте.

И подруги, перебивая друг друга, стали рассказывать с того момента, как сидели на лавочке перед подъездом, а Настасья Кирилловна сбила их с панталыку, наобещав дешевые яйца. Чем дольше длился их рассказ, тем круглее становились глаза у матери Марии. К концу рассказа она чуть сигаретой не подавилась.

- Ну, вы даете, девки, - только и могла вымолвить она, затягиваясь новой порцией табака. – Такого я ещё не слыхала.

- За что мы попали сюда? – жалобно спросила Фроловна.

- И что нам дальше делать? – вторила ей Тимофеевна.

Марковна же сидела на табуретке и молчала.

- Такое у меня впервые, - жадно затянулась сигаретой мать Мария. – Надо посмотреть.

И она, перетасовав карты, попросила Фроловну сдвинуть. Расклад длился долго. Мать Мария раскладывала карты на столе, потом покрывала их другой картой, хмурилась и качала головой.

Потом вынесла вердикт: Вы тут ни при чём! Ваши аватары виноваты.

- Кто? – испуганно спросило Тимофеевна.

- Аватары – это воплощение вас в другом времени, - уточнила мать Мария. – В том времени вы умерли, воплотились вновь уже в наше время. И теперь несете на себе бремя ответственности за своих аватаров.

- Ни фига себе, - чуть не упала с табуретки Марковна. – Они, значит, грешили, а мы тут, понимаешь ли, за них ответственность нести должны.

- А что они сделала то? За что нам ответ держать придется? – испуганно спросила Фроловна.

- Любовь порушили. Большой грех на душу взяли, любовь была тем двоим на небесах дана, а они черной магией её разрушили.

- А нам-то что делать?

- Исправлять. Только сложно все, карты говорят, что те, любовь кого они разрушили, ушли на небеса. А вам надо найти что-то, вот тут не могу сказать что, - экстрасенс вздохнула. – Предмет какой-то, который не дает им вновь воссоединиться.

- И что нам делать? Нам надо пойти туда - не знаю куда, найти то, не знаю что? – возмутилась Марковна.

- Ну, тут вы сами должны разобраться, девоньки, - развела руками экстрасенс. – Тут я вам не помощница. С вас пятьдесят тысяч.

- Сколько? – удивленно воскликнули девушки.

- Пятьдесят, мои услуги дорого стоят. Карты к оплате тоже принимаю, есть терминал, - улыбнулась улыбкой акулы-каннибала экстрасенс.

- А валюту? – испуганно спросила Марковна.

- От валюты тоже не откажусь, - ещё шире улыбнулась мать Мария. – Курс подскажи на сегодня. Кивнула она своему ассистенту.

После того, как они расплатились за услуги ясновидящей, подруги выползли на улицу опустошенные и в ещё более растрепанных чувствах. Куда двигаться дальше, они даже не представляли.

- Ну, если эта троица сделала что-то плохое, они же должны это помнить, -