— великое дело, задушенное потом вместе со всем остальным. Но здесь, на этой станции, они будут. Мы их посадим раньше всех.

— И последнее на эту тему, — Самсонов выпрямился и обвёл карандашом нужную часть плана. — Ниже животноводческих ферм мы строим очистные сооружения для Опытного посёлка, Кузьмичей и части сточных вод животноводческих ферм.

Он замолчал и положил карандаш на стол. В приёмной повисла тишина, нарушаемая только стрёкотом кузнечиков за открытым окном и далёким, едва слышным стуком, где-то работали. Пахло нагретым деревом, карандашной стружкой и чуть-чуть полынью, которую степной ветер заносил в окна вместе с пылью и солнечным светом.

Глава 6

Самсонов выпрямился и обвёл карандашом нужную часть плана.

— Ниже животноводческих ферм мы строим очистные сооружения для Опытного посёлка, Кузьмичей и части сточных вод животноводческих ферм.

Он замолчал и положил карандаш на стол. В приёмной повисла тишина. Купер сразу же приосанился, расправил плечи и чуть приподнял подбородок, так, как делают люди, когда знают, что речь пойдёт об их работе. Я подумал:

«Скорее всего, здесь американцы показали нам серию фильма „Вам и не снилось“, что собственно и не удивительно, так как тут они однозначно сейчас впереди планеты всей».

— Тут я думаю, всё понятно. Наши американские друзья построили нам очистные как себе, а так как они в этом отношении мировые лидеры, то это, на настоящий момент, лучшие очистные Евразии, Африки и Австралии.

Джо расцвёл ещё больше. Мой комплимент ему явно понравился. Он даже слегка покачался с пятки на носок, так он вероятно делал, когда ему что-то было приятно.

— Это, Георгий, именно так. Я лично следил и всё контролировал. Знаешь, я инженер, и не могу отдать работу, которой не горжусь. У нас в Америке ещё мало где есть такое. Мистер Эванс не пожалел на это денег, и эти очистные вам будут служить очень долго.

— Какой расчётный срок службы? — неожиданно спросил Соломин,который до этого молча разглядывал план. Лапидевский от удивления даже поперхнулся.

— При нормальном обслуживании двадцать пять, а возможно и тридцать лет. Но это только основные бетонные конструкции. Механика, аэраторы, решётки — это надо менять раньше, каждые десять-пятнадцать лет. Но это не проблема, чертежи всех деталей я оставляю. И не просто чертежи, а — подробные рабочие чертежи, уже на русском языке, с размерами в ваших метрических единицах, не в дюймах.

Лапидевский кивнул с заметным уважением. Джо, ободрённый вниманием, продолжил:

— Они построены с большим запасом, и реально справятся, даже если в ваших посёлках будет жить тысяч тридцать. Сейчас сколько, тысяча двести? Тысяча триста?

— Около полутора тысяч, считая обе деревни и всех детей и подростков, — уточнил Самсонов.

— Вот. Значит, запас в двадцать раз. Это как мы в Америке пока еще кое-где строим, на вырост, на поколения вперёд. И мы сделали очень хитрый сброс воды в эту вашу Конную балку.

Джо сделал знак рукой, чтобы все присутствующие обратили внимание на его слова и пояснения на плане. Его палец с коротко подстриженным ногтем точно лёг на изгиб тонкой линии, обозначавшей балку.

— Вот здесь у этой балки небольшой отрог. Мы его углубили, расширили и удлинили, и подпрудили немного. Работа была тяжёлая, грунт там глина, местами очень плотная, почти как камень. Ваши солдаты помогали, без них мы бы ковырялись вдвое дольше. Бульдозер снял верхний слой, а дальше экскаватор работал. Потом мы уложили глиняный замок на дно, чтобы вода не уходила, хотя там и так глина хорошая, плотная.

— Глиняный замок? — негромко спросил Самсонов.

— Да. Это когда на дно укладывают слой мятой глины, хорошо утрамбовывают, потом ещё слой, и ещё. Получается водонепроницаемый экран. Старая технология, простая, но работает отлично. У вас в России это тоже знают, я видел такое на старых мельничных прудах.

Самсонов кивнул. Купер ткнул пальцем чуть ниже по плану.

— В процессе обнаружились ключи, которые после подпруживания ушли под воду. Мы их не ожидали, но это оказалось даже хорошо. Пруд теперь проточный, вода не застаивается. Сброс с очистных идёт в него, но к тому моменту вода уже чистая, прошла все ступени: механическую очистку на решётках, потом песколовку, потом биологическую в аэротенках и финальные отстойники. Из сброса выходит вода, в которой рыба жить может.

— Аэротенки — это те длинные бетонные корыта? — уточнил Самсонов. — Я видел, как их заливали.

— Да, четыре секции, каждая двадцать метров длиной и четыре шириной, — Джо говорил уже увереннее, эта тема была ему родной. — На дне трубы с мелкими отверстиями, через них подаётся воздух. Компрессор нагнетает, и в воде работают бактерии, которые поедают всю органику. Простой принцип, но нужен постоянный приток воздуха. Компрессор электрический, но мы поставили и резервный, на дизеле. Если электричество отключится, дизель запускается автоматически через три минуты.

— Автоматически? — Лапидевский поднял брови.

— Да. Это было моё решение. Если аэротенк без воздуха простоит больше шести часов, бактерии начинают гибнуть. Потом Восстанавливать биологию потом приходится неделю, а то и две. Поэтому необходим автоматический пуск. Там простая схема, реле давления, ничего сложного. Ваши электрики разберутся, я им подробно всё показал и записал.

Джо снова повёл пальцем по плану.

— Так вот, ловить рыбу под самым сбросом и тем более купаться нехорошо, поэтому мы его огородили, а ваши товарищи поставили там будку и сторожа.

— Сторож там дед Прохор, — вставил Самсонов. — Воевал ещё в ту войну, ногу потерял под Перемышлем. Рад до смерти, что при деле.

— Через сто метров от места сброса вода через плотину идёт уже в Конную балку. Плотина небольшая, земляная, с водосливом. Мы её армировали камнем по гребню и по откосам со стороны воды, чтобы волна не размывала. Камень брали тут же, из балки, там есть выходы песчаника, очень удобно.

Джо рассказывает и наглядно показывает всё на плане. Получается очень понятно и наглядно. Видно, что он готовился, что этот рассказ для него не просто доклад, а нечто вроде сдачи работы, которой он по-настоящему гордится.

— Где-то ярдов четыреста выше по балке мы сделали ещё один пруд, самый первый на ней. Он поменьше, но глубже, где-то около трёх метров в центре. Берега укрепили дёрном и вербой, она тут хорошо растёт, корни будут держать грунт. Через пару лет берега зарастут, и будет выглядеть как природный пруд.