Он качает головой и улыбается:

– Нет, спасибо, первый брат.

– Лучше – Мудрец.

– Хорошо. Мудрец. Мне нужно поторапливаться. Подозреваю, отец уже послал следить за моими похождениями. Как вы понимаете, им вряд ли понравилось, что особа такого статуса… – тут он делает паузу, чтобы придать слову вес, – самовольно покинула Центроземье и отправилась в поход по пустыне. Не хочу, чтобы они знали о моем визите сюда.

– Зачем же вы пришли? – спрашиваю я, все больше восхищаясь столь необычным представителем высшего сословия.

– Затем что мне нужно вам кое о чем рассказать, – он пробегает ладонью по работе магов, живших тут до меня, – и, возможно, попросить о помощи. Я всегда отличался живостью воображения. Люблю предания. Люблю легенды. И пожалуй, во вред себе, часто в них верю. Верю, что до нас был еще кто-то – смертные из детских сказок или другие. Я достаточно много видел и достаточно много читал об этой земле, чтобы поверить.

– Хотелось бы, чтобы не вы один так на это смотрели. В сообществе колдунов нас высмеивают.

Он вскидывает бровь:

– Подозреваю, их мнение заботит вас не больше, чем мнение моего сообщества – меня.

Я улыбаюсь. Он нравится мне все больше.

– Что подводит меня к самой главной мысли, – продолжает он, откидывая с лица волосы. – Шесть месяцев назад, в самый разгар зимы, на окраинах Светопада обнаружена крупная находка, спрятанная глубоко в земле. С места обнаружения ее перевезли в Светопадский Банк Крови, а оттуда в Первосветский – в наше время он считается еще более надежным.

От злости у меня пересыхает во рту: почему находки достаются вампирам, а не мне? Однако я быстро гашу гнев: он редко приносит пользу, а если и приносит, то лишь в качестве отвлекающего маневра, хотя бы даже для самого себя.

– Вам известно, в чем состоит находка?

– Нет. По официальной версии, это принадлежавший колдунам клад минералов, зарытый еще до основания Светопада. Но я довольно близко знаком с некоторыми из лордов в имеющих к этому отношение советах, и мне достоверно известно: находка достаточно важна, чтобы держать ее в секрете, под надзором куратора тайной службы Сакса.

Я киваю, понимая, о ком идет речь. Сакс – легенда, даже среди представителей других рас. Лорд, чья сеть знаний держит в узде изморов. Как ни стремителен процесс уничтожения старого деления на классы, он шел бы куда быстрее, если бы не Сакс и его бесконечные интриги.

– Ну и дела, лорд Адзури…

– Лучше – Рыжий.

– Рыжий? Я думал, вы выбрали имя Вермиллион, как ваш отец.

– Для друзей я Рыжий.

Я на секунду задумываюсь.

– Вряд ли меня можно назвать вашим другом.

– Но и моим врагом вас тоже не назовешь, Мудрец. Этого сейчас достаточно.

К его логике не придерешься.

– Все это хорошо, но признаюсь, я не понимаю, чем тут можно помочь. Вы сами сказали, Сакс держит находку в самом надежном месте.

– Допустим, вы были правы. Смертные существовали. Вы хотите, чтобы такие субъекты, как Сакс и, осмелюсь сказать, мой отец, обладали знаниями о древних истинах?

Я качаю головой:

– Не хочу. Моя жизнь, моя секта служат тому подтверждением.

– Вот и я не хочу, – кивает он. – Скажите, а находили ли вы когда-нибудь некое неопровержимое доказательство их существования? Существования смертных? Что-то действительно проливающее на них свет? Книги, летописи, оружие, ремесленные изделия, храмы… хоть что-нибудь?

– Нет. – Надеюсь, он не обладает способностью читать по лицам, как я. – У нас есть несколько древних предметов, происхождение которых точно не установлено. При желании можно предположить, что они принадлежали смертным. Но однажды все изменится.

– Не сомневаюсь. Вы впечатлили меня настолько, что я вам доверяю. Но эти смертные, в чье существование вы верите, наверняка обладали оружием и инструментами громадной разрушительной силы, которую невозможно вообразить?

– Думаю, да. Я считаю, что мифы и легенды о них основываются на некоем знании, заложенном в нас с тех времен, когда мы или, по крайней мере, те немногие из нас, кто тогда жил, были животными. До великого обретения разума и формирования общества бессмертных. Я верю, что ответы кроются в полуправдах, передаваемых от одного поколения к другому. И эти истины говорят о том, что, даже будучи смертными, они были могущественными богами.

Он на мгновение задумывается.

– Понимаю. Тогда, если есть риск, что Сакс и лорды, его приятели, обнаружили нечто имеющее к этому отношение, то нам важно это знать, так?

– Еще как важно.

– Отлично!

Он вскидывает руки – того и гляди станцует джигу. По уверениям молвы, в Светопаде он тайно лицедействует на подмостках, и я вполне могу себе это представить. В артистичности ему не откажешь.

– Тогда в Светопаде я стану вашими глазами и ушами, – продолжает он, – а вы взамен расскажете мне, что я такое нашел, чтобы мы могли худо-бедно расширить знания о земле и, если потребуется, помешать лордам обрести еще большую власть.

Предложение настолько дерзкое, что я застываю, слегка разинув рот. Я не привык долго подбирать слова. Еще меньше я привык к такой откровенной прямоте, поэтому молча протягиваю руку, и тонкий луч лунного света, пробившийся сквозь брешь в крыше храма, разбивает наше рукопожатие.

Наши дни

Воспоминание долго меня не отпускает. Интересно, как столь давнее событие может воссоздаться с такой ясностью?

– Спасибо. – Я киваю Микаэлю. – Пока ты свободен. Если есть время, начинай собирать наши вещи, мы отправляемся в путь.

– Конечно. Сколько продлится путешествие?

– Две недели – при условии, что лошади достаточно резвы и мы будем в дороге весь день и бо́льшую часть ночи.

Взгляд у Микаэля встревоженный – насколько может быть встревоженным взгляд у мага с надвинутым на лицо капюшоном. Тем не менее, кивнув, он уходит. Я оборачиваюсь к Джейкобу. Тот смотрит так, будто только что узнал об отмене отсрочки исполнения своего приговора. Тяжелая весть для него. Но ничего, справится.

– Вы же пошутили?

– Это ты у нас весельчак, а не я. Сам ведь напоминаешь мне об этом при каждом удобном случае.

– Мудрец, это не смешно. Нам нельзя в Первый Свет. Понимаю, вы думаете, это имеет некоторое отношение к тому, что Адзури делал для нас…

– Вероятнее всего, самое прямое.

– Но мы и до города-то не доберемся. Туда никто не добирается. Серые нас убьют. Так и будет. Такое происходит последнюю сотню лет. Если хотите, вкратце опишу, как нас расстреляют по дороге в Первый Свет. И как в последние секунды жизни я пошлю вам очень выразительный жест.

– Если моя теория верна…

– Да пошла она, ваша теория, Мудрец! Это безумие.

– Неужели? – Во мне просыпается гнев, уходит моя привычная рассудительность из-за того, что