— Куратор моей группы — Корвин Рави, — ответила я невпопад, но, похоже, сказанное Салли не понравилось.

— У Рави нет своей группы, — тихо проговорил Салли.

— Как это? — смутилась я, затем развернулась, нашла на столе среди бумаг свое расписание и, вернувшись обратно, протянула его Салли. Взгляд сам задержался на краю стола, где ночью стоял пузырек.

Парень пробежался глазами по бумаге, и поднял на меня прищуренный взгляд.

— Странно, — прошипел он, как тогда, в лавке букиниста. — Ну что ж, — он отдал мне расписание, а затем картинно заложил за резинку своих пижамных штанов большой палец правой руки. — Я пойду собираться, ты уже проснулась окончательно. Встретимся за завтраком, малышка.

От этой демоновой «малышки» уже чесались уши. Интересно, как ему самому не надоело? Я завернула в уборную, умылась холодной водой, и уставилась на себя в зеркало.

Я боялась увидеть там себя прежнюю — с сухой потускневшей серой кожей, уставшую и увядающую, но на меня смотрело молодое жизнерадостное лицо, глаза сияли несмотря на то, что я проснулась несколько минут тому назад от ужасающего воя.

Одевалась я быстро, старательно не думаю ни о чем. Про себя я считала воображаемых мартышек, которые прыгали с воображаемого дерева в глубокую реку, чтобы искупаться. Эти мысли о мартышках хорошо отвлекали от других, которые так и норовили выбраться на передний план и начать причитать о своей нелегкой доле.

Книги я брать не стала, потому что планировала сначала позавтракать, найти стенд с расписанием, чтобы сверить его с тем, что мне выдали в секретариате, а затем уже вернуться в комнату и собрать сумку.

План был хорош, но он совершенно не учитывал всяческие стихийные явления в виде Корвина Рави, который поджидал меня под дверью, совершенно этого не стесняясь.

— Вера, — вместо приветствия произнес от странным хрипловатым голосом. — Доброе утро, — и тут он взял мою руку и чмокнул меня в запястье. Я тут же вырвала свою кисть — сначала Салли со своими обнаженными телесами, теперь Корвин с внезапными поцелуями.

— Доброе утро может обойтись и без поцелуев, — кивнула я ему, а затем решительным шагом отправилась в сторону лестницы по направлению к столовой. Еда, расписание, комната.

Маршрут следует держать в голове, иначе всякие личности своим поведением могут сбить с толку.

Корвин догнал меня довольно быстро — раз, и он уже идет рядом, как ни в чем не бывало.

— Завтракать? — уточнил он, будто бы мы с ним делали это ежедневно. Я кивнула. Чего скрывать очевидное? — Приятно, что мы можем трапезничать вместе, а также и работать будем вместе. Ну не замечательно ли?

Я удивилась так, что резко развернула голову в его сторону, собираясь что-нибудь выпалить резкое и обидное, но тут же наткнулась на его смеющиеся глаза. Корвин улыбался, да что там — почти смеялся надо мной и моим возмущением.

— Я был неподалеку, — продолжил он. — Когда увидел, как в твою комнату после горна постучался Салли Моррисси и дверь тут же открылась. С каких пор ты впускаешь в свою комнату юнцов?

— Хм, — ответила я.

Что тут еще скажешь?

— Мне, конечно же, стало очень интересно, что происходит, поэтому я подслушал ваш разговор. И, судя по разговору, Салли хочет тебя соблазнить?

Лицо Корвина приблизилось к моему, что я даже отпрянула. Он изучающе смотрел в мои глаза, а я залюбовалась взрослыми серьезными чертами, которые, по сравнению с лицом парнишки Моррисси, мне нравились больше.

— Твои глаза будто бы подернулись поволокой, — голос Корвина стал снова хриплым и тихим, даже в каком-то роде интимным. — Словно ты смотришь на что-то любимое или привлекательное. Я нравлюсь тебе, Вера?

Одной рукой он обхватил меня за шею и притянул к себе, а второй рукой плотнее прижал мое тело к своему за талию, и затем он поцеловал меня в губы долгим страстным поцелуем.

Я стояла в его руках такая безвольная, словно бесхребетная мышь. Этот Везельхайн со своими тайнами, притягательными мужчинами, магией, никак не хотел оставить меня в покое хотя бы на время, пока я не позавтракаю. А там бы, глядишь, и занятия начались, и всем этим странным вещам пришлось бы ждать до вечера, а вечером я что-нибудь бы придумала.

Например, заперлась у себя в комнате и принялась усердно готовиться к занятиям, зубрить заклинания и читать книги. Чем хороша студенческая жизнь, так это тем, что все свободное время можно посвятить учебе, не отвлекаясь на всякие дела в роде любви или исследований нового мира.

Разумеется, пока Корвин меня нацеловывал, я не отвечала ему — я была занята размышлениями о завтраке и несправедливости этого мира, а когда он все же оторвался от моих губ, я произнесла:

— С добрым утром, похититель моих поцелуев, — как можно добрее произнесла я и залепила ему звонкую пощечину. — Я вообще-то иду завтракать!

Я вывернулась из кольца замерших мужских рук, и поспешила в столовую, опасаясь, что какой-нибудь очередной мужчина нападет на меня из-за угла и будет вытворять всякое, к чему я не была готова, потому что не позавтракала и не выпила свой утренний кофе.

— Кофе! — шлепнула я поднос прямо возле раздачи. — Сыр, кашу и три кусочка хлеба!

Подавальщица, видя мой настрой, молча все разложила и подвинула в мою сторону. Затем она вдруг улыбнулась, и произнесла:

— Приятного аппетита, госпожа. Доброе утро, профессор, — за моей спиной стоял Корвин собственной персоной и на его левой щеке алела моя пятерня.

— Знаешь, что я люблю больше всего в женщинах? — хищно раздувая ноздри, поинтересовался заместитель ректора Академии магии. Я нервно сглотнула, подхватила свой поднос, и, не отвечая на вопрос, отправилась к первому попавшемуся столу. Корвин задержался, заказывая завтрак, а затем мучительно медленными шагами подошел к моему столу и уселся напротив.

— Так вот, Вера, — продолжил он, как ни в чем не бывало. — Я люблю строптивых, отчаянных и знающих себе цену женщин. А ты, моя дорогая, сочетаешь в себе все эти черты.

Мои глаза закрылись сами собой, и внутренний подсчет до десяти включился автоматически.

— Я планирую жениться на тебе. Ты хороша собой, умна, обладаешь магией, и у тебя сложный характер, не то, что у этих молодых адепток. Разумеется, я не думал, что наши отношения будут развиваться столь интенсивно, но, раз все к этому идет, — и Корвин под моим удивленным взглядом жестом фокусника вытащил из кармана своих штанов красную бархатную коробочку, раскрыл ее и протянул мне. — Это тебе, Вера. Ты будешь моей женой.

— Очень интересное предложение, —