брань Маклинов в Дуарте, когда стало известно о браке. Он охотится на девственниц со сворой белых собак. Он имеет ту женщину, которую захочет, до полусмерти, а после сжирает несчастную, будучи в облике волка. Похоть его безгранична… Что ж, по крайней мере, это уже вранье — ее не заимел и не сожрал, и вообще был с ней спокоен в постели, ровен, замучить до смерти не пытался. Что до девственниц, так судя по болтовне судомоек, донесенной Мораг, это девственницы Ущелья были бы не прочь поохотиться на Аргайла безо всяких собак, по одиночке или всей девичьей сворой — провести с ним ночь как с первым мужчиной считалось за удачу и за честь. Также говорили про оборотневу мету, которая должна быть где-то у него на теле, но под рубахой мет было не видать, а голым Кэтрин его стеснялась рассматривать — когда был с ней и в ней, закрывала глаза. Может быть, когда-нибудь она осмелится и рассмотрит… Но, в сущности, Кэт боялась узнать правду, потому что не понимала, как ей, доброй христианке, тогда ужиться с оборотнем. И куда бежать ей, у кого защиты просить, если вдруг это все-таки правда.

Глава 18

Проще всего было найти в кладовой небольшой ткацкий стан. Дощечки-то, чтоб ткать тесьмы и пояса, она привезла с собой. Когда не знаешь, что делать у чужаков, когда чужаки смотрят на тебя, как на чужака, делай то, что делала у себя дома, имей распорядок дня, свойственный леди. Есть же распорядок у графа Аргайла, который он соблюдает неукоснительно? Мастер Роберт, управляющий, всё обстоятельно объяснил: граф завтракает после рассвета, иногда и вообще обходясь куском хлеба и кружкой эля — умеренно, как настоящий мужчина, хорошо обедает в полдень, может полдничать по желанию — и еда должна быть на тот случай в кухне уже готова, он промедления не терпит — ужинает совсем под сумерки, вечеряет у камина с клансменами и виски и отправляется спать. Никаких изысков в пище ему не требуется, он их получает, неся службу при дворе, куда отбывает каждый месяц — иногда и надолго — но вы, леди, сами увидите, как при дворе очень странно кормят. Леди покивала, сама пребывая в раздумчивости по поводу будущего — она совсем еще не рассматривала в перспективе визита ко двору, тут бы дома как-то устроиться.

И вот, именно с целью наконец устроиться, нашла в холле место, куда из окна лил послеполуденный яркий свет, и велела туда тащить столик из спальни, сняв с него зеркало. Мастер Роберт возмутился такому разорению, мол, если миледи хочет другой стол — так зачем этот ломать, что у них, в Ущелье, столов, что ли, недостаточно? И, верно, погнал парней откуда-то принести годный небольшой дубовый столик с резными ножками в виде ветвей чертополоха. Из наследства бабушки господина графа, сказал. Бабушка господина графа была принцессой Стюарт, по вещам, оставшимся от нее, то было очень заметно. Завидев стол, установленный ровно как она хотела — под яркий, но не слепящий наклонный луч, влетающий в окно, Кэт едва не издала непристойный вопль облегчения, настолько это зрелище — посреди всего остального в Ущелье — было ей сродственно и знакомо. Почти скрипторий монастыря Айоны. И, выдав распоряжения по кухне на вечер и следующее утро, она уселась разбирать свои сокровища — читать, выглаживать листы пергамена, затачивать перья, разводить чернила. На задуманную ею работу по написанию псалтыря — с избранными хотя бы псалмами — материала Кэт явно не хватало, да потом придется еще искать переплетчика в этих краях… Но занятие это настолько ее поглотило, как, бывало, поглощала в детстве игра — что она ушла в него с головой, ничего не видя, не слыша вокруг, и очнулась только когда в холл ввалился супруг с клансменами, вернувшиеся с охоты. В холл вместе с ними ввалился уже угасающий день, гомон, вопли егерей, обсуждающих охотничью удачу — неизменную охотничью удачу — Аргайла, запах кожи, звериной крови, мокрой шерсти от пледов, мужского пота от разгоряченных тел… Кэт вздрогнула, проснулась и поняла, что солнечный луч давненько сполз со стола, а рука очень устала.

Но распорядок дня графа Аргайла, какой был привычен для него в его владениях, сохранялся, никак не рушась от причуд новой графини, а потому граф только усмехнулся, завидев стол с пергаментом, кистями и красками, и опять ничего не сказал.

Огород леди Маргарет понравился Кэтрин куда больше платьев леди Маргарет, к огороду можно было применить свои усилия вот прямо сейчас. Мастер Роберт выделил ей для услуг своих младших внучат Робби и Джен, пообещав, что выдаст и еще, благо имеет их в достатке, коли рук будет не хватать или эти явят недостаточно усердия. На последний случай очень рекомендовал трепать их за уши. Огород лекарственных трав располагался под стеной замка на южном склоне холма — так Кэт впервые вышла за границу своих непосредственных владений. И напоролась на очень недружелюбный взгляд часового со стрелковой галереи… Тот свистнул, и откуда-то словно из-под земли рядом с Кэт возник ражий угрюмый парень, который отправился сопровождать леди на ближайшие четверть мили, прекрасно обозримые со стен.

Сперва Кэт озадачилась, потом спросила прямо, потом попробовала разгневаться — хозяйка она тут или кто? Или Кемпбеллы не доверяют жене своего вождя настолько, что полагают, будто она сбежит, просто выйдя из замка за травами в компании двоих детей⁈ Провожатый просто шел молча за ней, не обращая внимания на приказы, вопросы и поношения, так же молча, озираясь по сторонам, уселся вблизи заросших вконец грядок и сидел там все время, пока леди с ребятами копалась в земле, ничуть не стыдясь измазаться.

Огород леди Маргарет во времена оны был хорош. Настолько, что Кэт поняла: ей нужен человек, хорошо разбирающийся в травах, названия и вида некоторых она не знала. Однако за три года, за время вдовства Аргайла, земля съела гряды почти целиком, они просели, оставив опознаваемой среди сорняков лишь малую часть бывших здесь некогда растений — тех, вероятно, в которых была нужда: вот мелисса, вот марена, шалфей, петрушка, укроп и тимьян, тмин, цикорий и сельдерей.

Так. Двумя детьми в помощь тут не отделаешься. Завтра же надо послать людей полоть сорняки, вбить столбики, нарезать ивняка и оплести грядки — чтоб не осыпалась земля, а вода, напротив, легко стекала прочь. Те, на которых травы выродились, надо освободить подчистую, на остальных — посмотреть,