— Я всегда хочу трахать твою киску всю ночь напролёт, — стонет он у моих губ, прежде чем поцеловать меня.

Его темп ускоряется, но я чувствую, что его толчки размеренные и не такие грубые или сильные, какими могли бы быть. Но то, как он трётся о мой клитор, невероятно заводит меня. И без того чувствительные, уже возбуждённые нервы болезненно пульсируют.

— Да! — Задыхаюсь я, когда он входит в меня сильнее и быстрее. Я чувствую, что вот-вот снова кончу.

— Кончи для меня, детка, — хрипит Габриэль и судорожно сжимает мою задницу.

Я не могу не подчиниться, моё тело беспрекословно подчиняется его приказу. Я сжимаюсь вокруг его члена, моя киска пульсирует и сжимает его, отчаянно доя его член. По моей коже бегут мурашки, когда по мне пробегает покалывающее удовольствие.

— Блядь! — Стонет Габриэль, полностью входя в меня, прежде чем выпустить своё семя.

Я чувствую, как меня наполняет горячая вязкая сперма, и от осознания того, что он изливается глубоко в мою киску, помечая меня как свою территорию, у меня пульсирует клитор. Именно так он и поступил, чтобы заявить на меня права перед своими друзьями по клубу. Он трахнул меня без презерватива и отказался выходить, чтобы показать им, что я его. Не думаю, что когда-либо в жизни я кончала так сильно, как в ту ночь. И всё же ощущение того, как он наполняет меня, снова и снова возвращает меня в тот момент эйфории.

Задыхаясь, мы оба опускаемся на стол, и Габриэль нежно целует меня в губы. Затем он осторожно выходит из меня и наклоняется, чтобы поднять свои штаны. Сев, я оглядываюсь в поисках своей разбросанной одежды, и Гейб собирает её для меня.

— Почему бы тебе не пойти отдохнуть? — Предлагает он. — Я приберусь на кухне.

— Ты уверен? — Удивлённо спрашиваю я.

— Абсолютно. Кроме того, ты приготовила ужин и завтрак тоже. Теперь точно моя очередь.

Довольно напевая, я сползаю со стола, сжимая в руках одежду. Я быстро целую его и направляюсь по коридору в нашу спальню. Тихий звон посуды и шум воды в раковине вызывают у меня улыбку.

Когда моя жизнь стала такой идеальной? Радостно думаю я.

7

ГАБРИЭЛЬ

Возвращаясь с кухни, где я наводил порядок, я замираю при виде Уинтер, растянувшейся на нашей новой кровати. Одетая лишь в одну из моих огромных футболок, она выглядит так же сексуально, как и всегда. Её длинные ноги ведут к едва прикрытой округлой упругой попке.

— Привет, — застенчиво говорит она, игриво задирая ноги в позе девушки с обложки.

Несмотря на то, что мы только что дважды занимались сексом, при виде такого зрелище мой член дёргается в штанах.

— Привет, — отвечаю я, криво улыбнувшись, и поворачиваюсь в сторону ванной, чтобы почистить зубы.

Перед ненасытной Уинтер практически невозможно устоять. И всё же я не хочу слишком давить на неё, чтобы не навредить ни ей, ни ребёнку. Для меня они — самое дорогое, что есть в мире, и я намерен беречь их так, как они того заслуживают.

Я привожу себя в порядок, чищу зубы, готовлюсь ко сну, а когда выхожу, Уинтер уже лежит под одеялом на боку, спиной ко мне. Атмосфера в комнате изменилась по сравнению с тем, что было несколько минут назад, но я не совсем понимаю почему. Выключив свет, я ложусь рядом с Уинтер и обнимаю её за талию, притягивая к себе.

— Почему ты никогда не разговариваешь со мной, как раньше, во время секса? Или не наказываешь меня?

Я слышу в её голосе нотку обиды, и это меня озадачивает. Почему её задевает то, что я больше не могу выносить мысль о её наказании? Ведь я слишком сильно забочусь о ней, чтобы не сдерживаться.

Обдумывая её вопрос, я взвешиваю свой ответ, не желая причинять ей ещё больше боли, ведь весь смысл прекращения её наказаний заключался в том, чтобы не причинять ей боль.

— Думаю… мне теперь неприятно это делать. Я имею в виду, что люблю тебя, Уинтер. Ты станешь моей женой, ты носишь моего ребёнка, и я никогда не хочу причинить тебе боль. — Я замолкаю, потому что меня на мгновение охватывает раскаяние. — Я знаю, что преследовать тебя все эти месяцы и фактически держать в плену после того, как я вытащил тебя из того подвала, было неправильно. Ни один нормальный человек даже не подумал бы об этом. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не знал, что ещё делать. Я просто должен был заполучить тебя. Мне было больно находиться вдали от тебя, думать о тебе с другим мужчиной, что ты с кем угодно, только не со мной.

Прижав ладонь к её щеке, я нежно поворачиваю её голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я так сильно хотел тебя, что мне казалось, я схожу с ума. — Наклонившись, я нежно целую её полные, мягкие губы, а затем продолжаю. — И теперь ты моя навсегда. Ты носишь моего ребёнка, и мы поженимся. Я просто не хочу потерять тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя любимой, знала, как сильно я тебя обожаю. И я не представляю, как мне этого добиться, если я буду давить на тебя или наказывать.

Грусть в глазах Уинтер исчезает, её изумрудный взгляд смягчается, и она поворачивается ко мне.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, и моё сердце переполняется силой, стоящей за её словами. — Но, может быть, мы сможем найти компромисс? Я не хочу, чтобы ты отдавал меня своим друзьям или чтобы ты порол меня и трахал в задницу так сильно, что мне будет больно, но кое-что из этого мне нравится. Мне нравится, когда ты шлёпаешь меня и используешь как секс-игрушку. Мне нравится, когда ты так со мной разговариваешь, как будто собираешься делать со мной всё, что захочешь, и так долго, как захочешь. Никто никогда не осмеливался делать или говорить то, что делаешь и говоришь ты, и это чертовски возбуждает, — настаивает она. — Это заставляет меня чувствовать себя... сексуальной, и мне нравится мысль о том, что я буду сводить тебя с ума, пока ты не потеряешь контроль.

Я колеблюсь, прикусывая губу изнутри. Я понимаю, что она имеет ввиду, но не представляю, как я смогу вести себя с ней грубо, зная, что, возможно, перейду черту. Я уже делал это раньше, и мне невыносима мысль о том, что я могу