прикоснулся к молочной пленке, а потом прошел ее насквозь. И тот с тихим звоном лопнул. Оборачиваться не стал, настоящие мужчины на такое не оборачиваются. Да и потом, я и так знал, что у Быстрова сейчас вытянулось лицо.

Только я сделал шаг к выходу, как вдруг остановился и посмотрел на него.

— Роман Кириллович, а почему вы в кресле? Разве у вас нет специалистов, которые могут поставить вас на ноги?

— Потому что мои ноги стоят в шкафу, и я от них устаю. Неудобно. А в кресле мне хорошо, — ответил он, не моргнув глазом. — Не уезжайте из города. Мой сотрудник будет ждать вас внизу и отвезет домой.

— Спасибо.

Наконец, я покинул гостеприимный кабинет Быстрова. Теперь мне есть над чем подумать. Школа Брусиленко взорвана. Погибли люди. И это хотят повесить на меня.

Жесткая подстава!

Но как она за какую-то неделю пришла в такое состояние? Почему маги, которые приехали на пепелище, не заметили, что оно старое? Подкуп? Многоходовая стратегия, чтобы меня убрать с дороги?

Не Брусиленко ли это постарался? Вряд ли его ученики, они без его слова и шагу не сделают.

Значит, этот Никита Степанович уже в курсе всего происходящего. А тогда, зачем юные дарования похитили Артема и напали на мой дом? Видимо, это уже их самостоятельное решение.

Порой бывает, когда человек осознает несправедливость, ищет шанс все исправить, а потом идет на отчаянные меры. Увидев, что их дорогой директор расстроен, они решили, что убрать меня — самый верный путь.

В таких мыслях я дошел до выхода, где ждал Леонид Борисович. Выглядел он недовольным. На его и без того хмуром лице проскальзывало желание скривить его, словно я был помехой.

Неприятно, но мне с ним по ресторанам не ходить.

Не произнося ни слова, он проводил меня до мобиля, даже дверь открыл. Я видел, как дернулась его рука, чтобы с силой ею хлопнуть, но в последний момент он сдержался.

Я мысленно зааплодировал его уровню контроля.

— Всего хорошего, Тимофей Викторович, — сказал он мне на прощание, когда я уже оказался возле ворот дома.

Ох, чует мое сердце, мы еще не раз встретимся. Поэтому я ему любезно улыбнулся и махнул рукой.

А в это время в окнах уже маячили мои маги. Алекса их уже предупредила о том, что я вернулся, и на их лицах было облегчение.

— Что встали? Дел нет? — рыкнул я с порога. — Где наши пленники?

И тут все начали очень внимательно рассматривать пол.

— Алекса? — грозно продолжил я.

— Тимофей Викторович, — она появилась справа от меня. — Пятеро магов смогли избавиться от вашего заклинания и покинули территорию. Погибшего они забрали с собой. Я запретила мешать им, так как это было опасно для их жизней.

— Все правильно. Выдыхайте, — я сел на диван.

— Тим, что там было? О чем с тобой беседовали? — Тень задала вопрос, который интересовал всех.

Я ответил не сразу, задумчиво разглядывая Калинина и Дягилева. Стоит ли им рассказывать? Нет, я точно был уверен, что Иван в этом не замешан, а вот Артем? Он же был в той школе.

— Я хочу узнать больше о Брусиленко и его детище, — сказал я, глядя телепортеру в глаза.

— Что вы хотите узнать? — в его тоне не было вызова, он и сам знал, что рано или поздно этот вопрос возникнет.

— Где физически находится школа, зачем ты туда перемещался на днях? Сколько всего там учеников?

Тень наклонила голову к плечу, с любопытством разглядывая меня. Хорошо, что она ничего не спросила.

Давая время Артему подумать, я перевел взгляд на Ежа и попутно спросил на тему обеда. Тот сразу встряхнулся и пошел готовить. Матильда увязалась за ним, а Ветер, сославшись на проверку территории, тоже скрылся с глаз моих.

Они сразу поняли, что разговор приватный. Только вот Тень не сдвинулась с места. Даже больше, подошла и села на диван, всем своим видом показывая, что не собирается уходить.

Калинин вздохнул, сел рядом с ней, а нам с Артемом достались кресла.

— Школа как школа, — пожал он плечами. — Когда я ее увидел, сначала подумал, что она самая обыкновенная. Дети туда-сюда носились, учителя, звонки, столовка, кстати, с недурными котлетами. Но по сути, мое обучение там почти не проходило.

— То есть как? — не поняла Тень. — А где тогда?

— В определенные дни нас увозили куда-то.

— И мешок на головы надевали, чтобы не знали, куда? — усмехнулась Тень.

— Если бы вы знали, в каком состоянии мы были, у вас не возникло бы такого вопроса, — с нотками укора ответил ей Артем. — Мы были подчинены власти директора. Шли, куда скажут, ели, когда скажут, спали, когда скажут.

Было видно, что ему трудно обо всем этом говорить, но в то же время черты лица его разглаживались. Будто ему самому не терпелось все это не просто рассказать, а выбросить из своей головы, как мусор из дома.

— Вы были правы, Тимофей Викторович, мы рабы Никиты Степановича. Я только сейчас это начинают понимать. Что вы сделали? Почему я все это вспоминаю?

— Я снял часть ментальной блокировки с твоего сознания. Думаю, что один из вас, тот, что псионик, умеет и не такое, — я благоразумно промолчал про то, как он меня мысленно отправил в другой мир. — Возможно, он был помощником Брусиленко и активно использовал свой дар на всех вас. Еще я думаю, что вас могли и никуда не вывозить, а внушать, что вы куда-то едите.

— Зачем вы все это спрашиваете?

— Подожди. Зачем ты перемещался в школу на днях? И что ты видел?

Артем беспомощно на меня посмотрел и вдруг развел руками.

— Я не могу вспомнить. Кажется, меня попросили или нужно было что-то забрать.

Его визит в школу мог быть банальной случайностью. Заскочил и заскочил. Кто же знал, что я прыгну и пройду по его следу? Да и потом, никто из чужих не знал, что я научился перемещаться. В доме прослушка?

«Ответ отрицательный», — прокомментировала мои мысли Алекса.

И к какому выводу нас это приводит? Что в школе знали, что я там был. Только так, другого варианта нет.

— Артем, а как выглядит школа? — я уже в третий раз задавал этот вопрос.

— Я не