и скандальной информацией. Поэтому бесконечные нахваливания принцессы, а также её будущее противостояние с Барбарой, из всех девушек, меня вполне устраивало.

Кого это совершенно не устраивало, так это несчастную леди Лианну Бэар. Она держалась достойно, холодновато, как настоящая леди. Однако каждый раз, читая утренний «Соронский Вестник», она заметно расстраивалась. Настолько, что в какой-то момент я даже подошла её утешить.

— Все эти девушки в первую очередь должны победить в испытаниях, — сказала я утешительно той, кто в графстве Роузглен была особенно дружелюбна ко мне. — Нас почти сорок, но до конца дойдут только семеро, остальные будут исключены. А вы прекрасно справлялись со всеми испытаниями.

— Меня это не беспокоит, я уверена в себе.

Ну и ладно, не беспокоит — так не беспокоит. Каждый носил здесь свою маску, и я не исключение.

К балу я готовилась вместе с остальными девушками в крыле участниц Отбора, хотя мои кузины прятали свои платья в моих старых покоях, где теперь проживала матушка. Конечно, там было удобнее, но нервировать лорда Крамберга и других участниц не стоило, они и так злобно косились на Тамиллу и Камиллу. А те вовсе не собирались отказываться от большой гардеробной и возможности хранить всё в тайне.

Впрочем, они были не единственными, кто пользовался покоями родственников. Мелва Вал Миррос жила в своих покоях только строго отведённое правилами время, как и Кора Монтрас, как и Исольда Ферран.

Мелва, кстати, до сих пор со мной не разговаривала. Не иначе Имир надоумил её держаться подальше от его склочной сестры. Ну и ладно, будет надобность — сама с ней поговорю. А если не поймёт, то поговорю с её отцом. Уж он-то точно «обрадуется», узнав, что у Имира пока не сложилось ни с одной работой, и никогда не одобрит подобного брака.

Мелочно? Возможно. Но брат сходил на работу к одному из бывших клиентов Финна всего раз и потом почти полчаса жаловался. Никаких изменений в нём я не видела и подставлять невинную девушку под удар лишь из-за того, что она недостаточно знала о своём ухажёре, я не собиралась.

При мысли о бале во мне пробуждался адреналин. Я знала, что запахи не будут глушиться, и что-то внутри меня жаждало этого, жаждало подавлять остальных, словно агрессивный подросток. Я понимала, что на балу встречу многих знакомых впервые после моего обращения, и хотела узнать, изменит ли кто-то своё мнение обо мне только потому, что я внезапно оказалась здоровой.

— Уважаемые участницы, вы будете представлены в порядке вашего последнего рейтинга, — вежливо обратилась к нам мисс Бенедикта Осс.

Я внимательно смотрела на её утончённое сухое лицо, слишком суровое для её возраста, и не видела на нём ни единой лишней эмоции. Трудно было поверить, что столь серьёзная женщина могла оказаться вовлечена в такие острые отношения с покойным графом.

— К сожалению, четвёртое испытание не влияет на рейтинг до тех пор, пока все девушки, которые должны были участвовать на третий день, не пройдут его. Не переживайте, комиссия подготовила следующие испытания так, чтобы они были честными для всех.

По-моему, девушки куда больше переживали о сегодняшнем балу, чем о последнем испытании.

— Леди ле Гуинн, прошу. Вы будете торжественно объявлены мастером церемоний первой, в то время как участницы, добавленные в Отбор три дня назад, окажутся последними, — она указала на место около самых дверей, и Барбара послушно и безмолвно ступила туда.

Она выглядела очаровательно в наряде коричнево-золотых оттенков и, как всегда, держалась отстранённо. Со мной она не разговаривала все эти дни, но это меня не удивляло и уже давно не задевало. Не хочет — как хочет.

— Её Высочество леди Заралия Шадир дель-Гор Варрийская будет представлена отдельно, значительно позднее. Его Высочество Каэлис Арно просил передать, что это ни в коем случае не означает, будто каждая из вас в чём-то уступает ей, но подобный порядок является обычной процедурой для политических приветствий.

Надо же, как ловко Каэлис Арно сумел дать понять всем, что они ничуть не хуже принцессы. Я хмыкнула, подумав о том, что каждый жест здесь направлен на то, чтобы подстегнуть соперничество девушек.

Например, сам порядок выхода. Девушек слишком много, и главное внимание будет приковано лишь к самым первым, тем, кто уже занимает верхние строчки рейтинга, в то время как отстающие, а тем более новые участницы окажутся представлены в конце, когда внимание гостей, скорее всего, заметно ослабнет.

— Вдовствующая виконтесса леди Барбара ле Гуинн! — торжественно возгласил мастер церемоний, Барбара выступила вперёд, под особенно яркий свет магических светильников — туда, где мы её уже не видели.

Восторженные восклицания гостей, поражённых красотой первой девушки, вызвали растерянные взгляды у остальных участниц, особенно у тех, кому предстояло выходить гораздо позже. Но я заметила что Селина, проигравшая предыдущее испытание и стоявшая несправедливо далеко, держала голову высоко и не особо расстраивалась.

Она понимала, что этот момент важен, но не настолько, как первый танец с Его Высочеством.

Глава 23. Бал в честь новых участниц

Меня объявили не самой последней, и на том спасибо. Я шла ровно тридцать третьей по списку и первой среди «новеньких».

Что удивительно, оставшиеся четыре новые девушки держались вместе, не стремясь общаться со мной, но и не вливаясь в уже устоявшийся коллектив участниц Отбора. Одна из них сразу же стала негласным лидером четвёрки, она была барсом из рода Рохэлли.

Возможно, они держались отдельно потому, что опасались остальных, недовольных их появлением. Возможно, родители успели рассказать им о моей ужасной репутации и предупредили, что моё разгульное поведение может перекочевать на них, словно страшная болезнь. Возможно, их раздражало то, что в газетах почти не упоминали их имена, в то время как обо мне однажды написали, пусть это было ничем, по сравнению с одами принцессе из Иштавара.

— Леди Миолина Валаре! — громко возгласил мастер церемоний, и я вошла внутрь, расправив плечи и улыбнувшись отрешённой улыбкой.

Все последние девушки входили в зал, по ощущениям, без малейшей реакции публики. Зрители давно потеряли интерес, ведь восторгаться тридцать раз подряд нелегко. Большинство уже вовлеклось в разговоры или занялось закуской и я видела, как обидно было остальным, но сама испытывала лёгкое чувство эйфории, не сдерживая широкой улыбки.

Я входила в зал как… достойная аристократка. Такая же, как все, будто не было семи лет ссылки, будто не было отвратительных слухов, где только ленивый не обсуждал мою ночь любви с Леонардом и, наверняка, другие подробности, которые должны оставаться за закрытыми дверями.