Глава 37

Когда они вернулись, управляющий сказал, что его зовут Кларенс Споттер, ему шестьдесят восемь лет, он живет с партнером-мужчиной, хорошо знает гей-сообщество Саванны, а также ему известно, что Гиллеспи выступал с танцевальными номерами в ночном клубе «Серебряная раковина».

Он печально покачал головой, когда ему рассказали о смерти Гиллеспи.

— Проклятье, какой ужас, — сказал Споттер. — Лейн был хорошим человеком.

— У него были друзья? — спросила Пайн. — Люди, с которыми он общался и которые могли бы нам помочь?

— Он никому не разрешал сюда приходить. Поговорите в «Раковине». Там вы можете найти тех, кому что-то известно. Андерсонвилль? — Он снова покачал головой.

— Он когда-нибудь упоминал об этом городке? — спросил Уоллис.

— Нет. Лейн некоторое время служил в армии, пока его не выперли. После этого он много путешествовал и, в конце концов, оказался здесь — во всяком случае, так он мне рассказывал. Может быть, он хотел тут осесть.

— Нам известно, что он служил в армии и ушел в отставку, — сказал Уоллис. — Но мы не знаем причин.

— Мне также ничего не известно. Но я думаю, это как-то связано с тем, кем он был. — Затем он язвительно добавил: — Наверное, армия любит, когда ее солдаты носят только штаны.

— Вы могли сразу рассказать нам все это, — заметил Уоллис.

Споттер улыбнулся.

— Конечно, мог, — сказал он. — Но я решил помолчать.

— Почему? — поинтересовался Ларедо.

— Потому что вы не сказали, что случилось с Лейном, вот почему. Если вы хотели услышать от меня всю правду, вам следовало быть более откровенными, ни о чем другом я не просил.

— Что же, это честно, — заметила Блюм.

Когда они возвращались к машине, Уоллис покачал головой.

— Никогда бы не подумал, что он гомосексуалист, — признался он. — По мне, так совсем не похож.

— А как ему следовало выглядеть? — спросила Блюм.

— Вы знаете, — проворчал Уоллис.

— Вычурно?

Уоллис пожал плечами.

— Да, я имел в виду что-то вроде этого, — сказал он.

— Моя младшая дочь лесбиянка, — сказала Блюм. — Я об этом не знала, пока ей не исполнилось двадцать два. Может быть, мне следовало раньше поискать в ней вычурность.

— Уже почти шесть часов, — сказала Пайн, когда они сели в машину. — Мы можем поехать в клуб и попытаться поговорить с кем-нибудь, пока там мало посетителей. Вы согласны? — спросила она, глядя на Уоллиса.

— Пожалуй, — отозвался он.

— Есть какие-то проблемы? — поинтересовалась Пайн.

— Нет, никаких, — ответил Уоллис.

— Мир достаточно велик, чтобы в нем жили самые разные люди, — заявила Пайн.

— Проклятье, мне это известно, — проворчал Уоллис. — И я имел возможность лично наблюдать это разнообразие. Просто ЛГБ, или как там их называют сокращенно, сбивают меня с толку.

— ЛГБТ, — поправила его Блюм. — Лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры, но и другие буквы по желанию могут прибавляться.

— Вот видите, об этом я и говорю, — ответил Уоллис. — Как нормальный человек может такое понять?

— Но вы и не должны, — сказала Блюм. — Это для тех, кто связывает себя с такими группами. Думаю, у них не возникает проблем с самоопределением.

Когда Уоллис в недоумении на нее посмотрел, Блюм добавила:

— Просто думайте о себе так: вы, вне всякого сомнения, ГМ.

— Я кто? — спросил смущенный Уоллис.

— Гетеросексуальный мужчина, — ответила Пайн. — Полагаю, это вы не забудете?

— Я тот, кто я есть. Как я могу такое забыть?

— Тогда вам должны быть понятны слова Кэрол.

Уоллис заморгал, а потом кивнул.

— Да… ну, пожалуй, я понял после ваших объяснений.

— Что же, «Серебряная раковина», мы идем к тебе, — сказала Блюм.

* * *

Они за двадцать минут доехали от многоквартирного дома до «Серебряной раковины», расположившейся в двухэтажном кирпичном здании, которое стояло на углу территории, переживавшей, мягко выражаясь, «переходный период».

— Ну, теперь я понимаю, почему его так называют, — сказала Блюм, когда увидела заведение в окно машины.

Одну из стен украшала фреска с изображением огромной серебряной раковины двустворчатого моллюска.

— Интересно, что это символизирует? — нервно спросил Уоллис.

— Может быть, владелец просто любит устриц, — ответила Пайн.

Они постучали в боковую дверь, им открыл мужчина в рабочем комбинезоне. Кларенс Споттер позвонил и предупредил, что они приедут, и их ждали. Тот же мужчина проводил их к ряду гримерных и остановился перед надписью карандашом: «МЕНЕДЖЕР». Он постучал, и им предложили войти.

Их провожатый распахнул дверь в маленькую комнатку, дверь за ними закрылась, и Пайн услышала шаги, удалявшиеся по коридору.

В комнате стояли два стула и потертый диван с полосатой обивкой, у дальней стены расположился туалетный столик с зеркалом и большими лампочками по периметру. Стены были выкрашены в цвет баклажана, на потолке доминировала люстра, сделанная, казалось, из миллиона кусочков граненого хрусталя.

Мужчина, одетый в длинный пеньюар с искусственным мехом на вороте и рукавах, сидел спиной к ним.

Они остановились в центре комнаты, и Уоллис откашлялся.

— Я полагаю, вам известно, почему мы здесь, — сказал он.

Сидевший на стуле мужчина повернулся.

Заметно за сорок, с резкими чертами лица, копна светлых волос с многочисленными заколками, в результате чего волосы плотно прилегали к черепу. По оценке Пайн, его рост составлял шесть футов и два дюйма[338], вес был всего 160 фунтов[339]. Прекрасная фигура. Очевидно, он начал гримироваться и уже закончил со щеками, губы стали ярко-оранжевыми, выщипанные брови были тщательно прорисованы, из-под них смотрели ошеломляюще голубые глаза.

— Лейн, — сказал мужчина.

— Лейн Гиллеспи, — сказал Уоллис. — Мы поняли, что вы с ним работали, мистер?..

Мужчина кивнул.

— Извините, меня зовут Тед Блэйкли. Я владелец этого заведения. Я… — Он приложил руку к лицу и разрыдался.

Блюм взяла несколько салфеток из стопки на туалетном столике и протянула Блэйкли.

Он кивком поблагодарил ее и вытер глаза. Когда он снова на них посмотрел, Пайн увидела у него на щеках следы слез.

— Простите, просто все… так неожиданно, — пробормотал Блэйкли.

— Я понимаю, для вас это настоящее потрясение, мистер Блэйкли, — негромко сказал Уоллис. — Быть может, нам лучше поговорить позже?

— Нет-нет, — решительно заявил Блэйкли. — Я сделаю все, чтобы помочь вам поймать чудовище, которое виновно в его гибели. — Он высморкался, выбросил салфетку в мусорную корзину и посмотрел на них снизу вверх. — Вы можете рассказать мне, что произошло?

— Тело мистера Гиллеспи нашли на кладбище в Андерсонвилле. Его застрелили.

— Андерсонвилль?

— Вы о нем слышали? — спросила Пайн.

— Нет. И Лейн никогда о нем не упоминал.

— Насколько я поняла, вы с ним дружили? — спросила Пайн.

— Мы были очень хорошими друзьями и коллегами. Выступали вместе на сцене.

— Как долго он здесь работал? — спросил Уоллис.

— Около года. Но я знал