каменную стену в деле Ханны Ребане. О ней ничего не удалось узнать после того, как она вышла из своей квартиры. Она никому не звонила, не пользовалась кредитными картами. Никто не видел Ханну одну или с кем-то. Такое впечатление, что она просто упала с края земли.

— Ну, мы знаем, что она приземлилась в Андерсонвилле, штат Джорджия, — заметила Блюм.

— Вы проверили отпечатки пальцев в ее квартире? — спросила Ларедо.

— Да, — ответил Уоллис. — Мы сняли контрольные отпечатки, но там не оказалось ни одного неизвестного. Единственные мужские, которые нам удалось обнаружить, принадлежат нынешнему приятелю Клеммонс. Но он находился в Майами в интересующие нас промежутки времени.

— А что относительно второй жертвы? — спросил Ларедо. — О нем что-нибудь известно?

— Да, — кивнул Уоллис. — Здесь нам повезло. Его отпечатки удалось отследить. Это Лейн Гиллеспи. Тридцать два года. Последнее известное место проживания — Саванна.

— И что мы о нем знаем? — спросил Ларедо.

— Он несколько лет служил в армии, — ответил Уоллис. — Отправлен в отставку на общих основаниях.

— То есть не почетная отставка, но и не увольнение с лишением прав и привилегий.

— Так, речь не идет об отставке из-за недостойного поведения, — сказала Блюм. — Но хотелось бы знать, его уволили на общих основаниях при почетных условиях, или нет?

Оба удивленно на нее посмотрели.

— Мой старший сын служит в армии в военной полиции, — объяснила она. — Поэтому я знаю тонкости. Отставка на общих основаниях при почетных условиях означает, что человек выполнял свои обязанности удовлетворительно, но не добился особых отличий. А отставка на общих основаниях, но без почетных условий говорит о том, что он не сумел выйти на требуемый уровень. Подобные слова должны присутствовать в его документах. Так что же написано в бумагах Гиллеспи?

— Отставка на общих основаниях, но без почетных условий, — ответил Уоллис, заглянув в блокнот.

— А причины? — спросила Блюм.

— Там говорится, что он не сумел выйти на требуемый уровень, как вы и сказали. — Уоллис немного помолчал. — Но часть его военных документов подверглась редактированию. Во всяком случае, те, что я получил.

Блюм и Ларедо переглянулись.

— Интересно, почему? — спросил Ларедо.

Уоллис пожал плечами.

— Я сделал запрос, но не получил ответа, — сказал он. — После того, как он вышел в отставку, Гиллеспи часто менял работу, нигде надолго не задерживаясь.

— А чем он занимался в Саванне? — спросил Ларедо.

— Не знаю точно, — сказал Уоллис. — Нужно проверить. Поездка туда занимает около трех часов. Собирался отправиться завтра.

— А могли его занятия там привести к гибели здесь? — спросил Ларедо.

— Только не то, что мне известно. Вскрытие назначено на завтра. Агент Пайн хотела на нем присутствовать. — Он посмотрел на Блюм. — Ее планы не изменились? Из того, что я сделал официальный запрос на помощь Бюро, еще не следует, что я не рассчитываю на ее дальнейшее участие. — Он бросил взгляд на Ларедо. — Если, конечно, вы не против?

В ответ Ларедо коротко кивнул, но Блюм решила, что его кивок нельзя считать ни согласием, ни категорическим отказом.

— Я полагаю, она намерена продолжать участвовать в расследовании, — сказала Блюм.

— Ну что ж, тогда мы можем закончить, — сказал Уоллис, вставая. — Мне пора домой. Боюсь, жена скоро забудет, как меня зовут и как я выгляжу.

Он кивнул им обоим и ушел.

Блюм тут же полностью сосредоточилась на Ларедо.

— Вы хотите поговорить об этом, агент Ларедо? — спросила она.

Он немного подумал, а потом посмотрел ей в глаза.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под словом «это», миз Блюм?

Она откинулась на спинку стула.

— Как долго вы работаете в ФБР?

— Шестнадцать лет. Начал практически сразу после окончания колледжа.

— Молодец. А я в Бюро почти сорок лет.

Его глаза слегка округлились, когда он услышал слова Блюм.

— В администрации, вы хотите сказать?

Она вздохнула.

— Я рассчитывала получить от вас более здравую реакцию.

— И что вы имеете в виду? — спросил он, и в его голосе появилась враждебность.

— За годы работы в Бюро я лично подготовила почти четыреста агентов.

Ларедо начал было улыбаться, но по выражению лица Блюм понял, что она не шутит.

— В Бюро около одиннадцати тысяч специальных агентов мужчин и примерно две тысячи семьсот спецагентов-женщин, то есть соотношение более чем четыре к одному в пользу мужчин. А среди специалистов-координаторов, или в администрации, как вы изволили выразиться, на девять тысяч пятьсот мужчин приходится более тринадцати тысяч женщин.

— Мне неизвестны точные цифры, но я благодарю вас за информацию.

— Соотношение агентов не становится более благоприятным для женщин.

— Агентом быть трудно. Я не утверждаю, что женщины на это неспособны. Ваш босс тому доказательство. Но если женщина хочет иметь детей и семью, возникают проблемы. Бюро не приветствует подобные вещи.

— Быть может, им следует пересмотреть свой подход, ведь сейчас они лишают значительное число квалифицированных женщин настоящей работы.

— Уж не знаю, что вам ответить, я всего лишь рядовой в окопах.

— Я достаточно долго работаю с агентом Пайн. Она великолепный специалист.

— У меня нет в этом ни малейших сомнений.

— Я навела о вас справки, агент Ларедо.

Он распрямил плечи и заметно помрачнел.

— Прошу прощения?

— После того как я рассталась с агентом Пайн и прежде чем вернулась сюда, мне удалось поговорить с подругой. Из администрации. А она побеседовала еще кое с кем. И я очень быстро получила право на запрос о вас. Быстро для тех, кто работает в администрации.

Казалось, в светло-зеленых глазах танцуют электрические заряды.

— Я не уверен, что мне это нравится, — заявил Ларедо. — И сомневаюсь, что у вас есть право заниматься такими вещами. — Теперь он даже не пытался скрыть гнев.

— Вам еще не доводилось делать запрос на других членов Бюро? — осведомилась Блюм.

Ларедо собрался что-то ответить, но передумал и просто промолчал.

— Вы будете рады узнать, что на мой пришел положительный результат. Вы на хорошем счету. В вашем досье нет никаких проблемных моментов, — продолжала Блюм.

— Я бы мог и сам вам сказать, если бы вы спросили.

— А вы бы мне ответили?

— Едва ли. Я бы посчитал, что вас это совершенно не касается. Значок, который я ношу, уже сам по себе свидетельствует о моих достоинствах.

— Мне нравится иметь подтверждение.

— А теперь вы говорите как агент, а не администратор.

— Вас удивит, когда вы узнаете, как много умений агента администратор вроде меня приобретает за годы работы в Бюро. Но я не уверена, что это действует в обе стороны, — спокойно сказала Блюм.

Густые брови Ларедо полезли вверх.

— Что вы хотите сказать?

— Вам известны процедурные методы быстрого