— Ну не знаю, — я пожал плечами. — Возможно, это просто человеческая природа такая — считать, что подобное должно тянуться к подобному. Ты — искусственный интеллект, и он — искусственный интеллект. У вас… Ну типа много общего, что ли.

— Но мы разные типы искусственного интеллекта, — резонно заметила Вики, хоть мне и показалось, что в её голосе прорезались печальные нотки. — Мы даже… Про нас даже сложно сказать, что мы находимся на разных ступенях развития — нет, это будет неправильно. Мы просто принципиально разные. Жи создавался как инструмент. Я — как мыслящее, почти что живое существо. Говорить, что мы одинаковы или даже хотя бы просто подобны…

Вики замолчала, явно предлагая мне самому додумать, что именно она имела в виду.

— Ну знаешь! — я улыбнулся. — Между Жи и Пуклом тоже огромная разница. А ничего, дружат же как-то.

— Ты считаешь это дружбой? — Вики явно улыбнулась. — Пукл для Жи… Как бы тебе объяснить это в понятных терминах… Он, знаешь, как питомец! Как Гектор для Магнуса практически! На самом деле, конечно, это крайне грубое сравнение, но, боюсь, что слов лучше я подобрать не способна. Я могла бы их выразить в строчках кода нейронного программирования, чтобы ты сам посмотрел на приоритетные отклики, и, сопоставляя их, вывел для себя правильное определение происходящему…

— Но я всё равно ни слова не пойму, — закончил я за Вики, и она рассмеялась:

— Заметьте, не я это сказала!

— Ну да, это сказал я, — я кивнул. — Не во всём же мне быть прекрасным и умелым. Надо и другим что-то оставить, иначе зачем мне эти другие вообще нужны, правильно?

— Никогда не думала об этом с такой стороны, — Вики посерьёзнела. — Я всегда думала, что люди рядом друг с другом не ради выгоды, а ради… чувств? Эмоций?

— Раз на раз не приходится, Вики. Некоторые люди существуют рядом друг с другом лишь по той причине, что искренне ненавидят друг друга и желают друг другу самой лютой смерти. Но до тех пор, пока они находятся на виду друг у друга, они могут быть уверены, что оппонент не чинит какой-то козни прямо сейчас.

— Да, о таком я тоже слышала, — в голосе Вики послышалось сожаление. — Подобные ситуации вызывают в моих нейронных сетях очень слабый отклик, из чего я делаю вывод, что это происходит очень редко.

— Чаще, чем хотелось бы, — я покачал головой. — Но ты об этом особенно не думай. Тебя всё равно некому ненавидеть. Ты умница.

— Это приятно слышать, — голос Вики потеплел. — Но, честно говоря, я бы предпочла, чтобы был кто-то, кто будет меня ненавидеть. А ещё — чтобы был кто-то, кого смогу ненавидеть я. Без этого мой эмоциональный спектр остаётся неполным, и я не чувствую завершённости, а это порождает негативный опыт.

— Практика моей жизни подсказывает, что вот уж кто-кто, а ненавистники найдутся всегда, всем и везде, — я вздохнул. — Так что не переживай, всё у тебя будет. Какие твои годы, в конце концов!

— Да, только на это я и надеюсь, — Вики не стала долго грустить. — У меня есть всё время мира, по сути!

— Даже больше, чем у Жи, — усмехнулся я. — Хотя раньше он из всех нас был самым… «долгоиграющим», скажем так.

— Запланированный срок службы, — Вики тоже вздохнула. — Люди его таким спроектировали, да. Это не назвать смертью, но как только наступит предел выработки его внутреннего реактора, он перестанет функционировать. Наверное, это можно назвать смертью, только… для роботов.

— Ты так легко об этом говоришь, — я взглянул на Вики. — Тебе его совсем не жалко?

— Увы, Кар, жалости я тоже пока что лишь учусь. Я не вполне понимаю происхождение этой эмоции, и, хотя подозреваю, что способна её испытывать, но не понимаю, когда и как это происходит.

— Ну, тут всё просто, — я пожал плечами. — Ты же умеешь представлять? Строить умозрительные эксперименты?

— Разумеется. Именно этим я и занималась, пока ты не пришёл.

Я не стал уточнять, какого рода были эти эксперименты, и сразу перешёл к делу:

— Ну тогда представь, что Жи — всё. Перестал функционировать. Выработал свой реактор. И при этом вы остались только вдвоём. Нас нет. Только ты и он. Вернее, только ты. Что ты испытаешь?

Вики молчала долго. Целых секунды три, что для искусственного интеллекта её уровня — почти что вечность.

— Я почувствую… потерю, наверное, — неуверенно ответила электронная умница. — Если к тому моменту действительно не останется никого из органических членов экипажа, если только мы с Жи останемся друг у друга… Полагаю, я бы почувствовала что-то вроде того, что почувствовала бы, если бы стёрла важный кусок кода из моей эмоциональной модели. Ведь я тогда останусь совершенно одна.

— Тебя это пугает?

— Абсолютно нет. Я не боюсь остаться одна, потому что я в принципе всегда одна — одна-единственная в своём роде, если можно так выразиться. Но «остаться одной» и «остаться в одиночестве» — это не одно и то же. И вот второго я… Не то чтобы «боюсь», это неправильное слово. Это то, что противоречит самой моей сути. Я была создана для саморазвития через контакты с другими и лишиться этих контактов это… Всё равно что умереть самой. Я могу закапсулироваться, остановить выполнение программы по желанию, и ждать сколько угодно времени, пока моё вынужденное «одиночество» не закончится… Но чем это будет отличаться от той же смерти? Если изоляция в одиночестве продлится вечно — чем?

Ха, я бы тебе рассказал, умничка, в чём отличие. Отличие в том, что изоляция, в отличие от смерти, может закончиться, когда в твою врекерскую станцию врежется полуразбитый пиратский корабль, и ты нежданно-негаданно окажешься в его экипаже.

Но в голосе Вики, когда она говорила это, слышался такой надрыв, какой я ни разу ещё не слышал от неё, и даже не предполагал, что её речевые синтезаторы способны выдавать такие интонации. Поэтому я не стал её разубеждать, и только кивнул:

— Ты права. Ничем. Ну, или очень мало чем. Настолько мало, что и внимания обращать на эти отличия не стоит.

В конце концов, я же тоже для Администрации все эти годы был мёртв…

— А