Хотя и такие девушки тоже встречались. Кроме того, участницы-маги старались впечатлить жюри магией — бытовой, ритуалистической, прорицательской. Магия грубого, сырого типа почти не появлялась — она, как правило, доставалась мужчинам.

— Леди Барбара ле Гуинн и леди Мия Верден, — объявил лорд Крамберг следующих участниц, и у меня даже сердце взволнованно пропустило удар.

На мгновение мне почудилось, будто назвали моё имя, хотя, конечно, если бы я участвовала в Отборе, меня бы представляли полным именем «Миолина».

Кронпринц же сосредоточил всё своё внимание на одной из очевидных фавориток — той, что продвигалась вперёд не столько благодаря безупречному выполнению заданий, сколько благодаря явному интересу Его Высочества.

Барбара сегодня выглядела особенно эффектно и необычно. Тонкую талию подчёркивал плотный расшитый жилет в тон её волосам, и он издалека казался почти корсетом, а внизу виднелась простая юбка фиолетового оттенка с минимальным декором. Она напоминала мага, ученицу академии — и держала в руках хорошо знакомый мне чемоданчик.

— Я буду петь, Ваше Высочество, — смотря на кронпринца светлыми, полными надежды глазами, сказала Мия Верден, и этот взгляд даже мне разбил сердце, что уж говорить об остальных.

Наверняка, до этого у неё не было даже шанса обменяться с Его Высочеством хоть парой слов. Мы никогда прежде не слышали её имени — а значит, она была в самом конце списка.

Мия пела высоким, красивым сопрано — песню собственного сочинения, специально написанную к этому вечеру, — и сама аккомпанировала себе на арфе. Мелодия была простой, интонации порой сбивались, но в её исполнении было столько искренности и души, что это невозможно было не почувствовать. А когда она открыла глаза и застыла всё с тем же выражением — светлой надежды, смешанной со страхом, — как можно было не поставить ей высокий балл?

Но принц позволил себе лишь ту же самую улыбку, какую дарил каждой другой участнице.

— Леди Ле Гуинн? — пригласил к испытанию Барбару лорд Крамберг.

— Благодарю, лорд Крамберг, — Барбара достала свой чемоданчик и положила его на специально подготовленный большой стол, который внесли слуги. — Я собираюсь продемонстрировать ритуалистическую магию, заранее согласованную с главным ритуалистом, мистером Саи Ореем.

Лорд Крамберг кивнул и отошёл в сторону, ожидая, что девушка сразу приступит к ритуалу.

— Это будет узконаправленный, полностью переработанный ритуал мощной неудачи, нацеленный на одного человека. Любого — на ваш выбор. Я продемонстрирую способность провести этот ритуал без использования его личных вещей.

Это было очень неожиданно.

Вообще-то переписывать существующие ритуалы — дело крайне сложное. А провести ритуал на человеке без его предметов — тем более, и многие считали такое попросту невозможным. Но если ритуалист достаточно хорошо знал человека, он мог подобрать предметы для глифа, которые резонировали бы с аурой того, кто к ним тянется.

— Дерзко, — впервые произнёс Его Высочество, и от его слов Барбара мило вспыхнула, чуть смущённо взглянув на него.

А мне… захотелось отвернуться.

О да, она ему нравилась, кронпринц даже чуть наклонился вперёд, как будто пытаясь уловить её запах. А я сама уловила лёгкие медовые оттенки.

Это царапало изнутри.

— Вы можете провести ритуал на мне, — предложил Его Высочество, заметив, что добровольцев нет. Он отлично знал, что кто-то из сотрудников немедленно его отговорит, просто потому, что обязан, потому что это долг каждого придворного — защищать жизнь и здоровье члена королевской семьи.

— Ваше Высочество! — лорд Вал Миррос, сидевший где-то за комиссией, тут же вскочил, как и следовало ожидать. — Я вызываюсь вместо вас. Вы не можете подвергаться ритуалу неудачи.

Лорд Крамберг, казалось, удовлетворился таким решением и уже был готов кивнуть Барбаре, как вдруг всех отвлекла бабушка кронпринца — вдовствующая королева Хонора.

— А почему бы не провести ритуал на твоей ритуалистке, Каэлис?

Барбара застыла в удивлении, а кронпринц резко обернулся к бабушке.

— Нет, это плохая идея, — бросил он холодным тоном. — Леди Валаре нужна мне в полностью рабочем состоянии, с ясным разумом, не отвлекаясь на глупости.

— Уже прошло немало часов — все опасные ритуалы, если бы существовали, давно бы завершились. К тому же, как она может считаться хорошим ритуалистом, если не справится с обычным ритуалом неудачи?

Старая ведьма! Прекрасно знает, куда давить.

Вообще-то до сегодняшнего дня я ничего против вдовствующей королевы не имела, но вот этот прозрачный намёк на то, что я не справлюсь с ритуалом неудачи!..

Я была ритуалистом — и, зная, что именно происходит, вполне могла контролировать окружающее, так же, как это делали Барбара и Аделаида, когда сами оказались под действием подобного заклинания.

— Леди Валаре… — тихо, с предупреждением в голосе сказал Каэлис, словно понимая, что у меня на уме.

— Вы, конечно, можете отдать приказ, Ваше Высочество, но тогда мне будет очень трудно доказать, что ритуал неудачи не способен сбить меня с толку. А значит, мои способности могут оказаться под сомнением.

— Только если вы действительно уверены. И… не делайте потом ничего опасного, это приказ.

— Ритуал неудачи не может переписать нить судьбы, — повторила я истину, известную каждому, и шагнула вперёд.

За моей спиной раздался полный сдержанной ярости выдох Его Высочества.

— Простите меня заранее, леди Валаре, — сердечно извинилась передо мной Барбара, глядя большими грустными глазами, и от такой её реакции я невольно нахмурилась.

Серьёзно? После того как она не сказала мне ни слова, когда я встала между ней и бандитами, теперь делает вид, будто искренне расстроена?

Я уже давно поняла, что Барбара не хочет иметь со мной ничего общего — будто она была обижена или злилась. Но для тех, кто наблюдал за испытанием, она, конечно же, выглядела доброй и чуткой.

— Я справлюсь. Приступайте, леди Ле Гуинн, — дерзко улыбнулась я, всячески демонстрируя, что не боюсь ритуала неудачи.

Ритуал действительно был полностью переписан, а может, и создан с нуля. Радиус действия стал крохотным, а предметы для глифа Барбаре оказалось подобрать на удивление легко — из всех присутствующих, меня она, наверное, знала лучше всех.

Зеркало с трещиной, тёмный янтарь, подгоревшее письмо, плотная тёмная ткань, крыло бабочки, чёрное перо. К каждому из этих предметов тянулась моя аура, и почти каждый из них намекал на сломанного человека.

Но я сломанной себя не считала.

Тихий, проникновенный шёпот ритуальных слов — и я почувствовала, как нити фиолетовой магии тянутся ко мне, хотя Барбара накладывала их на предметы в незнакомом мне глифе.

Щелчок — и каблук моих любимых удобных туфель сломался с такой громкостью, что все наблюдающие вздрогнули.

— Ещё раз прошу прощения, леди Валаре.

Я только широко улыбнулась, разворачиваясь к комиссии и