Сама же я не сводила взгляда с кронпринца, который выглядел так, будто вся его жизнь рушилась у него на глазах. На лице не отражалось ничего, но в глазах, когда я их видела… горела пустота.

— Ваше Высочество, хотите ли вы, чтобы я принес…

Я не договорила, потому что кронпринц резко обернулся и взглянул на меня с такой звериной яростью, что у меня сердце упало.

— Вы всё ещё здесь?! — громко рявкнул он, и от этого тона я вся заледенела. — Убирайтесь!

Я сразу развернулась, не желая даже смотреть на него, и быстро вышла за дверь.

Поспешно направилась в сторону своих покоев — и тут из кабинета кронпринца донёсся звук шагов, а затем что-то с грохотом разбилось.

В свои покои я возвращалась, едва осознавая происходящее, и горя от гнева и усталости.

Накричал…

Дурацкая работа.

Мой начальник вызывает у меня слишком много чувств, а я, как бы ни старалась, не могу их просто взять и отрезать. Близость с ним имела для меня катастрофические последствия — он, похоже, утратил ко мне всякий интерес как к человеку, а я, наоборот, начала реагировать на всё слишком остро.

Я бы ушла, нашла работу в другом месте, но понимала, что это была бы глупость, совершённая на эмоциях.

Каждый день я должна — обязана — приближать себя к своей цели, а не поддаваться слабостям. О том, чтобы уйти со службы при дворце, я подумала сразу же после поездки в Роузглен, но работать незаконно снова было бы безрассудством, тем более, в игровом клубе случались и приставания, и постоянно присутствовал риск того, что меня узнают. А если это произойдёт — моему будущему точно конец.

Но и позволять дальше обращаться со мной так я не могу. Одно дело — не обращать внимания на придворных и требовать от них исполнения обязанностей, и совсем другое — грубо кричать, совершенно без причины, когда я просто хотела помочь.

— Ты в порядке, Мио? — матушка, увидев меня и, по-видимому, заметив моё бледное лицо, сразу поспешила ко мне. На меня на секунду нахлынуло чувство слабости, мне захотелось пожаловаться на тяжёлый рабочий день и проблемы с начальством.

Но в этот момент я заметила, как с кушетки за её спиной быстро поднимается Тамилла — похорошевшая и ставшая более уверенной за эти месяцы во дворце. На ней было богатое платье с верхней юбкой из шёлка, покрытой изящной вышивкой золотой нитью.

— Выглядит бледной, — кузина взглянула на меня серьёзно, а затем почесала нос — неожиданно и забавно, совсем не как леди.

Мило.

— Всё в порядке, — я покачала головой, стараясь скрыть своё расстройство. — Просто резерва не осталось, я пойду спать.

— Конечно, дорогая. Если что — всегда помни, что тебе не обязательно работать. Ты можешь уйти в любой момент, хотя, конечно, жаль будет терятьтакуюжизнь.

* * *

Утром в зеркале отразилась бледная — даже бледнее, чем обычно — брюнетка с грустными болезненными глазами, и серьёзным выражением лица.

Пощипав себя за скулы, я добилась слабого румянца, а затем решительно покинула собственные покои, не обращая внимания на спящую матушку.

За ночь, как это со мной часто бывало, все расстройства улеглись, и я снова была готова встречать неприятности почти с улыбкой. Я даже сумела убедить себя, что в том, что произошло вчера, есть и плюсы — я наконец-то увидела Каэлиса Арно по-другому. Даже мысли о нём и его невестах не вызывали уже и половины прежних эмоций.

И это отлично — потому что сегодня начинается подготовка к третьему испытанию, которое состоится уже завтра. А ещё мне необходимо выяснить, намерен ли Его Высочество и впредь повышать на меня голос — потому что подобное в контракте определённо не предусматривалось.

Если он считает такое нормальным... Об этом я буду думать потом, в зависимости от его поведения. В крайнем случае у меня всё ещё оставалась моя просьба.

Короткий стук в дверь кабинета Его Высочества, и я ожидала, что меня пригласят внутрь — или хотя бы спросят, кто это, — но вместо этого дверь почти моментально распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с кронпринцем Левардии.

— Леди Валаре, — прошептал он.

Я сглотнула, глядя на него снизу вверх, не будучи уверенной, кто из нас должен отойти первым.

Просто потому, что мы стояли слишком близко друг к другу. Так близко, что я ощущала исходящий от него жар и едва уловимый запах — скорее фантомный, ведь это было невозможно. Любые феромоны оборотней здесь подавлялись, за исключением редких дней, когда возникала необходимость понять человека лучше.

Мои губы пересохли, и мне отчаянно хотелось облизать их, но я сдержалась, осознавая, насколько это неуместно.

К счастью, заметив, что неловкая пауза затягивается, Его Высочество отступил на шаг, и только тогда я поняла насколько быстро стучит моё сердце. В этой неловкой тишине я осмотрела приёмную и кабинет куда медленнее, чем обычно. Пришлось несколько раз себя перепроверить — мысли о том, что я собираюсь сказать, настойчиво всплывали в голове и мешали сосредоточиться.

Сам Его Высочество, открыв мне дверь, тут же замолчал и не пытался завязать разговор. Он сидел за столом, быстро записывая что-то размашистым почерком.

Я заметила на стенах вмятины, помарки и даже царапины, но в остальном здесь было чисто — что бы ни врезалось в стены, это уже давно убрали.

На всякий случай бросила взгляд на костяшки принца — что если он оставил эти вмятины кулаками? Но даже если так, сейчас всё уже зажило благодаря ускоренной регенерации оборотней.

Подняв глаза, я столкнулась с напряжённым взглядом принца. Оказалось, он всё это время следил за мной и выглядел так, будто хотел что-то сказать, но при этом молчал. Только отвлекал своим спокойным дыханием.

— Ваше Высочество…

— Леди Валаре…

Мы заговорили одновременно и сразу же замолчали, каждый ожидая, что другой продолжит.

— Говорите, леди Валаре, — наконец приказал он.

— Я хотела спросить, считается ли нормальным на этой работе, что на меня срываются и грубо кричат?

Хотелось сказать гораздо больше, но, разумеется, я промолчала, хотя вчерашняя, ядовитая обида при виде кронпринца частично вернулась.

— Нет, — одно слово, только одно.

Яркие желто-зелёные глаза не сходили с меня — он смотрел прямо, открыто, честно.

— Я не знаю, смогу ли продолжать работать, если подобное будет повторяться, — жёстко произнесла я, не отводя взгляда, раз уж он не счёл нужным продолжить. — Вы запрещаете мне уходить без вашего указания, а потом... недовольны тем, что я