– Не думаю, что сегодня приду к тебе на ужин, Джонни, – выдавила я.

– Все в порядке, – ответил он, кладя руки мне на плечи. – Поужинаем в другой раз. – Проведя большим пальцем по моей ключице, он произнес: – Я хочу, чтобы с тобой поступили честно.

Я снова прижалась к нему.

– Это не важно…

– Это важно, – поправил меня он. – И такого больше никогда не случится.

– Я просто очень боюсь за Джоуи, – призналась я, зарываясь в него лицом. – Я не хочу, чтобы у него из-за меня были проблемы.

– Папа с этим разберется. – Он поцеловал меня в макушку. – Серьезно, если бы ты знала, сколько раз он вообще умудрялся вытаскивать из неприятностей Гибса, ты бы не волновалась. Он все уладит, Шан. Джоуи освободят.

– Правда? – Я шмыгнула носом. – Ты уверен?

– На сто процентов, – ответил Джонни. – Он не шутил… Джоуи будет дома уже этим вечером.

Мне стало намного легче, но я боялась этого. Я отвыкла надеяться, я отвергала надежду, чтобы на меня не свалилось еще больше дурных новостей.

– Я тебя недооценил, – раздался вдруг голос Даррена. Я изумленно обернулась и увидела, что он пристально смотрит на Джонни. – Я ошибался насчет тебя, – хриплым голосом добавил Даррен. – И должен принести извинения.

– Да, ты ошибался, – резковато ответил Джонни. – Я не тот, кем представляет меня ваша мама. – Тяжело вздохнув, он добавил: – Но мне твои извинения не нужны.

– Ну, я все равно прошу меня извинить, – устало произнес Даррен.

– Ладно, принято, – ошеломил меня Джонни. Он ничего не должен был принимать от Даррена. С ним ужасно обращались и мой брат, и моя мать. – Зла не держу, – добавил Джонни, коротко кивая Даррену. – Но я все равно никуда не денусь.

– Да, – вздохнул Даррен. – Начинаю к этому привыкать.

Джонни фыркнул:

– Значит, между нами все решено.

– Вполне, Кавана, – согласился Даррен и посмотрел на меня. – Поедешь со мной?

Поеду ли?

Он правда дает мне выбор?

Я нахмурилась.

– А?

– Ты едешь домой сейчас? – медленно повторил Даррен. – Или позже?

– Я… э-э… – Качая головой, я посмотрела на брата и сказала: – Сейчас.

Я почувствовала, как Джонни напрягся.

– Я могу сам тебя отвезти.

– У тебя тренировка, – прошептала я. – И мне нужно домой, помыться.

– Я не обязан туда идти, Шаннон, – неуверенно произнес Джонни; его взгляд перебегал с меня на Даррена и обратно. – Я могу остаться с тобой.

Мне хотелось закричать «да», но я сдержалась. Джонни должен был тренироваться. Он целыми днями тоскливо поглядывал на свой телефон. Я знала, что скоро ему позвонят тренеры сборной, и не ждала, чтобы он срывался со своего пути каждый раз, когда со мной что-то происходит. Это ведь была не первая моя катастрофа и, скорее всего, не последняя.

А кроме того, когда он уедет, тебе придется справляться со всем самой.

Потому что он уедет, Шаннон…

– Мне нужно помочь братьям. – Я неловко улыбнулась. – Позвоню тебе попозже.

Джонни не выглядел согласным, но не стал со мной спорить. Вместо того он поцеловал меня в лоб, напряженно кивнул и отступил назад. Я всем телом чувствовала, как мне не хватает его прикосновений, когда уходила вместе с Дарреном.

62. Убедительные отцы

ДЖОННИ

Шаннон винила меня в том, что произошло сегодня. Я знал это, а хуже всего было то, что она была права. Это моя вина. Они сделали это с ней из-за меня. Я провожал ее взглядом, когда она уходила из школы с братом, отлично понимая, что должен вмешаться и сказать что-то, чтобы все исправить, но не находил слов. Я не знал, как все исправить.

Боже мой, я так психовал, что чувствовал безумие на вкус.

Я поехал на тренировку, только чтобы не сидеть дома наедине со своими мыслями и не чувствовать себя бесполезным. Я не мог справиться со своей яростью. Ни на чем не мог сосредоточиться. Во время тренировки я думал только о Шаннон. И на физиотерапии тоже. Я не мог выбросить Шаннон из головы. У меня оставалось чуть больше четырех дней на подготовку к самой важной встрече в моей жизни, и я все равно не мог сосредоточиться на игре.

Долбаная Белла.

Я понимал, что напрасно отпустил Шаннон домой с Дарреном, но что я мог сделать, кроме как запихнуть ее в мою машину и уехать? Она сказала, что хочет поехать с ним. Это была ложь. Шаннон никогда не хотела возвращаться домой.

Меня одолевали сомнения; это было непривычно, и от этого я нервничал и, как обычно, опять стал загоняться. Я снова спорил сам с собой. Мой мозг работал слишком быстро, и я воображал себе всякие ужасы в бешеном темпе. Обычно я контролировал все с помощью рутины и дисциплины, но только не сегодня. Утренний телефонный звонок, а потом то, что случилось в школе, ввергли меня в водоворот. Все перепуталось, мои серые клеточки отказывали, я сомневался буквально во всем.

Когда я наконец остановился позади нашего дома, чуть позже девяти вечера, во мне все еще бурлила энергия. Не важно, сколько кругов я пробежал, сколько передач сделал, ничто из этого не успокоило ярость, пылавшую во мне.

Злой и взбудораженный, я схватил с пассажирского сиденья сумку с формой и быстро вошел в дом. Единственным моим намерением было съесть все, что успела приготовить мама. Но аппетит пропал, и я сбился с шага, войдя в кухню и увидев Джоуи, который сидел у стола, опустив голову на руки. Мама сидела на табурете напротив него.

Я задержался в дверях и смотрел, как мама придвинула к нему чашку.

Джоуи не взял ее.

– Думаю, это важно, Джоуи, – сказала мама тоном, которым обычно успокаивала нас, когда мы были детьми. Нас – это меня и Гибси, потому что он был мне как брат. – И я думаю, ты тоже важен.

– Ошибаетесь, – ответил Джоуи; он говорил так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его. Недоверчивый и усталый, он посмотрел на чашку кофе перед собой и стиснул зубы. – Просто оставьте это.

– Джоуи, – мягко заговорила мама, – ты прошел очень длинный путь, милый. Может, пора уже передохнуть и позволить кому-то другому нести твой груз?

Молчание.

– Позволь помочь тебе.

Снова молчание.

– Позволь спасти тебя, Джоуи.

– Вы не можете, – с трудом выговорил он, щелкая костяшками пальцев. – Спасать уже нечего, миссис Кавана. Так что просто остановитесь.

Кашлянув, я бросил сумку на пол и вошел.

– Тебя выпустили.

– Ага, – пробормотал Джоуи, не трудясь поднять голову.

– Ох, милый, ты вернулся… – Мама одарила меня улыбкой, но с какой-то опаской. – Как тренировка?