Джо, преступник и создатель запрещенных волшебных видов, очень хотел использовать разложенный на столике арсенал. Использовать на нем, на Тирдаре. Лихорадочный блеск глаз, оттененных на зависть многим красящимся красавицам. Длинные тонкие пальцы, вожделенно поглаживающие ржавчину на ужасных инструментах, быстрые, но полные нечестивого вожделения взгляды, которые отступник то и дело бросал на обнаженную плоть своей будущей жертвы. Всё это было очень нехорошими признаками. Очень.

— … мм… — промычал юный преступник, поднимая на охотника взгляд своих чересчур блестящих глаз, — Так вот, на чем я остановился? Ах да, ножи! Видишь ли, магия расслабляет. Она даже, не побоюсь этого слова, отупляет. Все слишком просто. Слишком быстро. Иллюзорная сила. Тело же не врёт. Боль, кровь, страх… хотя, кому я рассказываю! Ты же охотился за отступниками! Должен знать, каково это…

Тирдар мелко закивал. Он знал. Да, всего пару раз за его долгую карьеру приходилось натыкаться на магов, плотно слетевших с нарезки, и то, что они устраивали в своих логовах, большей частью было им забыто под влиянием специализированной магии, но кое-какие клочки в сознании утаились. Именно они сейчас и заставляли бедолагу непрерывно выделять очень холодный пот!

Что сказать? Он не выдержал.

— Да не собирались мы за тобой охотиться!! — взвыл маг-охотник, дергаясь на перекладинах как припадочный, — Хорнис лон Элебал пообещал за тебя двести пятьдесят тысяч золотом, чистой монетой! Но не мне пообещал, а архимагам! Им четверым! Мне они пообещали всего две тысячи! На всех! А нас шестеро, слышишь, шестеро!!!

— … да? — почти безразлично дёрнул бровью его пленитель, вообще не отвлекающийся от своих инструментов. Кажется, он выбирал первый из них, и этот момент был крайне важен для этого чудовища!

— Да! Да!! — захлебнулся воплем Сказочник, продолжая дёргаться, — Мы! Почему⁈ В «Соли и Песке»??? Потому! Что от неё до башни! Почти два часа! Ходу! След остынет за это время! Любой! Где угодно! Я бы не смог на него встать, Джо! Не смог бы! Ты слишком опасен! Я не хотел рисковать шкурой за такие деньги! Ты же еще в Школе! На Переаттестации! Лучшего Боевого мага герцога! Победи-ииил…

— Ой, да какой там лучший маг… — с польщенным видом махнул рукой маньяк, вытягивая свободной зловещий ржавый серп из кучи хлама, а затем беря еще и неслабых размеров молоток, при виде которого что-то внутри мага-охотника пискнуло, сжалось и попыталось отмереть, — Так, забавный мальчишка был. Но ладно, потом поговорим…

— Ты же хотел задать вопросы? Задавай свои вопросы! Я отвечу ответы на все твои вопросы! — застрекотал быстро седеющий Сказочник, уже не дергаясь, а мелко вибрируя, — Давай сюда свои вопросы, ну! Давай вопросы, я на всё отвечу, на всё-ёёё!! Только убери это! Убери!!!

— Гм, — смешался и смутился Джо Тервинтер, пряча серп с молотом за спину, выглядя при этом мальчишкой, застуканным за какой-то шалостью, — Ну… ладно. У меня два вопроса.

— Давай! Давай! Спрашивай!!! — взмолился бедный голый маг, у которого седина теперь проглядывала абсолютно везде, где растут волосы.

— Первый — как ты должен был связаться с Хорнисом…

— Я скажу! Скажу! Это просто! У меня есть специальный амулет! Он вот там вот! Ты его с меня снял!! Я расскажу! Надо просто взять его в руку и назвать имя этого проклятого эльфа!! — выпалил Сказочник.

— Ладно, хорошо, тише. Успокойся. С этим разобрались, — Джо попытался сделать успокаивающий жест рукой, но забыл, что в ней зажат серп, так что его жертва побледнела и закатила глаза, часто-часто дыша, — Теперь второй вопрос, Тирдар-Сказочник. Ты мне торчишь триста золотых. Как отдавать собираешься?

Глава 18

Последний бой

Я сидел под большим раскидистым дубом, выросшим чуть ли не в поле. Передо мной стоял Кум, а вокруг самого дерева обвился Шайн, вернувший себе облик дракона. Светило солнце, пела какая-то прячущаяся в листве птичка. На душе у нас было погано. Не просто погано, а совсем погано, ломко, гадко, холодно и пусто.

…почему?

Потому что не далее, как пять минут назад у меня, беседовавшего с черным быком, украли эльфийку. Спёрли. Похитили. Слямзили. Она только глазками хлопнуть успела.

Вышло очень прозаично. Мы отирались втроем неподалеку от моей башни, где была забита стрелка с Хорнисом лон Элебалом. В чистом, не считая дуба, поле. Ну еще на горизонте лесочек был, вот из него и прискакал, тряся рогами, любимый и единственный лось Наталис Син Сауреаль, начавший тут же ластиться к хозяйке. А за ним притрусил и Кум, который сидел с лосем в том лесу. Кантовались они там, не желая вновь попадаться на глаза всяким там эльфам. Не успели мы кулаком об копыто стукнуть в знак приветствия, как глаза черного быка полыхнули золотом, а потом из-за моей спины раздался удивленный вяк. Обернувшись, я увидел саму Наталис, схваченную уже со своей спины гребаным Эфирноэбаэлем Зис Овершналем. Секунда — и они растворяются во воздухе под рев сиротеющего лося.

Конец истории.

— Лошара ты, Джо.

— Ой, Шайн, заткнись.

— Джо…

— Кум, не говори ничего. Ты сам не знал.

Почему у меня всё получается? Потому что я бью первым, бью в спину, бью внезапно. Бью заранее, еще до того, как поднялись флаги войны. А когда не бью, то копаю ямы, в которые закладываю мины. Vis pacem para bellum, господа, так и никак иначе. Я очень хочу мира, всегда. Мира, добра, счастья, любви. На своих условиях, конечно, и вот это как раз и вызывает войны. В которых побеждаешь, нанося удары первым. Неожиданно, внезапно, коварно.

Но… если кто-то копирует эту тактику, то я ничем не отличаюсь от обычного смертного, застигнутого со спущенными штанами. У меня спёрли мою эльфийку. Неизвестно как, неизвестно куда, неизвестно зачем. Я отомщу, причем страшно. Так отомщу, что Орзенвальд икать будет. Эфирноэбаэль любит драконов? Я их тоже полюблю. Без смазки. Всех. Но потом.

Сейчас время для другого.

— Кум, бери лося и уходите. Прямо к моей башне, спрячьтесь за ней. До вечера.

— Я помогу…

— Никак ты мне тут не поможешь, дружище.

Кум, излучая отчетливое нежелание уходить, затоптался на месте.

— Я помогу!

— Не в этот раз, приятель.

— Ты на меня обижен из-за того, что я сказал волшебникам в том городе? На суде? — хмуро спросил защитник Липавок.

— Да ни капли, — вздохнул я, отлипая