них магией путаницы, как я это назвал. Эти плакатики хоть и были бы эффективны в какой-нибудь дуэли, но использовать мне их в этом качестве не удалось. Зато как защита от враждебной магии или средство, которым я целую кучу волшебников ввел в заблуждение во время Великой Аттестации, они были чудо как хороши. Потом выяснилось, что излучение от постепенно насыщаемых магией плакатиков позволяет оволшебливать гоблинов со страшной скоростью… а еще может развить разум даже у быка.

Стал бы я останавливаться, получив подобные результаты? Нет.

«БДЫХ!», — мягко и важно сказала моя башня, испуская из себя целое облако голубоватого тумана, в котором поблескивали какие-то грани, углы и геометрические фигуры.

«Быщ-быщ-быщ!!», — начали отзываться враждебные заклинания, наверченные вокруг моего дома разными умниками. Что-то пыхало ледяным взрывом, что-то огнем, а что-то вообще какими-то непристойными картинками.

— Ни у одного заклятия… — менторским тоном пробормотал я, демонстрируя дракону и эльфийке торжество иномирового интеллекта, — … нет совсем замкнутого контура! Не бывает таких. Поэтому взаимосвязанная система из сотен тысяч разомкнутых контуров, наползшая на обычную магию, моментально «подключается» к ней хоть каким-нибудь блоком. Очень тоненьким, чахленьким и слабеньким, но это и заставляет чужое заклинание моментально исказить свою конфигурацию, а затем детонировать, уничтожая этот самый блок. Проще говоря, портится любая магия. Вообще любая.

— Даже эльфийская? — с сомнением пробормотала представительница этого гордого лесного народа, берущего оплату за гордость ветками, превращенными в позолоченных негров.

— Самое смешное, что эльфийская больше всего, — усмехнулся я, поправив висящие на спине посохи, — Ваша коренная магия сильно зависит от гармоник окружающей её энергии, от чего вы и любите леса, как собака мясо, они стабилизируют потоки. А раз мой заклинательный хаос представляет из себя почти абсолютный диссонанс, то любая эльфийская магия себя чувствует в нём себя также, как юная пастушка в таверне, полной пьяных наемников. Путь открыт, идёмте!

Родной дом меня внешним своим видом не порадовал. Нет, с башней было всё в порядке, вломиться в неё не получилось ни у кого, но вот саду, огороду и частоколу пришёл полный и окончательный каюк. Вытоптано, вырвано, сожжено и поломано было всё. Осмотрев свою порушенную мечту на плодовый сад, я затаил просто невероятных размеров падлу на всю Гильдию Магов, а затем, проверив на себе и спутниках невидимость, поднатужился, превращая дракона в человека.

Вышло не очень. Шайн превратиться-то превратился, но закон сохранения массы всё-таки дал нелегкий бой и отыграл какие-то позиции. Поэтому, вместо приличного хомо сапиенса у меня получился двухметровый троглодит массой под двести с лишним килограммов, напоминающий буйного варвара, последние полвека не вылезавшего из качалки. Причем, получившийся тип был буйно волосат, сильно небрит и феерически усат, что придавало его физиономии невероятно вредный и противный вид.

— Вот этот вот волшебник двадцать лет живёт на свете, а облик мне меняет в лучшем случае десятый раз! — пожаловался громила эльфийке, с трудом протискиваясь во входную дверь за ней, — А ты его еще и целуешь!

— Ты давно уже сам мог выучиться смене облика, — откликнулся я, поднимаясь по ступенькам родной хаты, — Просто ленивый и тупой.

— Вы уже вечность вместе. Ты его кормишь, терпишь, даже иногда гладишь. Кто из вас тупой? — сакраментальный вопрос, заданный юной (и очень вредной) перворожденной, поставил меня в тупик настолько, что я даже остановился с задранной на очередную ступеньку ногой.

Затем, не меняя позы, развернулся на пятке, с ужасом уставившись на хмурого огромного человеко-кото-драконо-метлы и спросил тихим шепотом:

— Шайн, ты что? Женщина??? И я на тебе женат⁈

Эльфийка подавилась и захрюкала, а кот, удивляющий меня с тех пор, как я пихнул его в драконье тело, поразил еще сильнее, задумчиво спросив:

— Джо, у тебя же, как у хомяка, заначек везде растыкано. Зачем мы на самом деле пролезли в башню?

— Гм, — закашлявшись, я ответил не сразу, но уже снова отвернувшись и продолжив путь, — У меня тут гости. В некотором смысле.

В мою башню, за исключением божественных сущностей, которым тут нечего делать, могло попасть только одно существо. Оно, висящее сейчас в центре зала, на полу которого мной когда-то была начерчена сложная магическая фигура, имела определенное сродство с самой башней. Впрочем, насчет сущностей я погорячился… хотя, это явно был не тот случай.

— Оставьте нас, — попросил я своих немедленно послушавшихся компаньонов, дробным скоком смывшихся на этаж ниже, в кухню. Затем, обойдя по кругу то, что висело в центре комнаты, покачал головой, — Что же ты с собой сделал, Вермиллион…

Да, в заклинательном кругу висел никто иной, как сам бог… точнее бывший бог, если уж на то пошло. Серебристо-серый окрас, который призрак приобрел вместе с божественностью, вновь сменился голубоватым. Только это были далеко не все изменения, произошедшие с моим старым учителем, другом и, уж под конец, недоброжелателем.

Раньше Вермиллион всегда выглядел как высокий тощий старик в мантии, имеющий четыре одинаковых бородатых лица и восемь рук. Теперь всё было иначе. Вместо трех лиц из головы призрака торчали скалящиеся звериные морды, оставив бывшему архимагу последнее лицо, под мантией что-то постоянно извивалось, менялось, вспучивалось и опадало, а вместо рук торчали разнообразные звериные лапы, то и дело конвульсивно поддёргивающиеся.

Страх, ужас и катастрофа.

— Я… сделал? — с трудом проговорило оставшееся лицо, — Это не я… это ты, Джо-о…

— Нет, Верм, не я, — покачал я головой, обходя жуткого нематериального мутанта еще раз по кругу, — Не перекладывай вину на других. Я всего-навсего запустил в твою божественную сущность тех, кому она принадлежала раньше. Ты запросто мог избавиться от подобной проблемы, попросту отбросив зараженную силу и вернувшись сюда, но вместо этого, ты начал бороться с теми, кому она принадлежала изначально, на протяжении тысяч лет. Пусть отфильтрованная, пусть слегка непривычная, но…

— Помоги… мне… — простонало изменяющееся создание, — Я теряю… контроль…

— Помочь? — удивился я, — Тебе? После того, как ты натравил целый мир на меня?

— Лючия… меня предала, — поведал мне мутант, чьи черты человеческого лица то и дело расплывались, приобретая очертания вполне знакомой кошачьей морды, — Когда я… попросил… помяу… мочь… она…

— Ты ей доверился, а она попросту отсекла остатки твоего разума с лишними обитателями от вместилища божественной мощи, — покивал я, — А затем выбросила к такой-то бабушке, оставив всю силу Скарнера себе. Ты ей буквально подарок сделал.

—