— И всё? — девушка округлила ротик, а потом неожиданно перевела взгляд на Авертера. — А вы, ксьет? Или, поскольку мы теперь почти родственники вы позволите называть вас просто по имени, без особых церемоний? Меня можно звать просто «Венси». Хорошо⁈

В отличие от меня, Авертеру было что рассказать: он учился в университете, а потом получал обширное разностороннее образование в стенах Ордена.

— Ты владеешь магией? Ой, покажи-покажи-покажи! И ты решил служить Творцу за пределами стен своего монастыря⁈ — восхищённо произнесла Венси. — Как это… мужественно! Я хочу сказать, наверное, это было непростое решение⁈ Я бы, наверное, ни за что не ушла! Это же так интересно: доступ к различным библиотекам, беседы с высокомудрыми преподавателями…

— Очень интересно. Это было непростое решение, — сказал Авертер. — Но без него мы с Рими не смогли бы быть вместе.

— Как… романтично! — Венси снова распахнула глаза. — Отказаться от столь многого ради девушки, совершенно тебе не соответствующей… Не думаю, что я бы смогла встречаться с кем-то малообразованным, не из своего круга — нам было бы вместе так скучно! А у тебя в вашем ордене была какая-то особая форма⁈

— Венси, — певуче произнесла ксьёта Лаурия. — Пожалей нашего гостя.

— Так я и жалею…

— Не в этом смысле! Ты слишком много болтаешь.

— Просто мне очень интересно… Так что насчёт формы?

— Была, — Аверт не выдержал и улыбнулся, и я не должна, правда, не должна была обращать на это внимание. Любой нормальный человек улыбнулся бы такой искренней неподдельной реакции милой девчушки. Девчушки, которой уже исполнилось восемнадцать. Я была младше, когда оказалась в спальне лорда Соделя… Девчушки с пухлыми губками и пышной грудью, совершенно женской сформировавшейся фигуркой. — Была. Синий плащ.

— Ох, я бы хотела нарисовать два твоих портрета! Изобразить столкновение духовного и плотского начал, это было бы так… символично! Дорогая Рими, тебе известно, что такое «символично»? Просто, боюсь, такое не проходят в общей школе для неблагородных…

— Венси, угомонись. Римию никак нельзя назвать неблагородной.

— О, да, такое в наших простых школах не проходят, — я тоже широко улыбнулась. — Зато я в школе жизни многому выучилась.

— А чем ты занималась после школы?

— Венси, хватит!

— Всё в порядке. Я работала в одном замке…

— Работала⁈ Как это? Как… служанка? А кем? Горничной или гувернанткой⁈

— Скорее, горничной, — я постаралась не смотреть ни на Мирию, ни на Аверта, не залиться краской. И это оказалось непросто. — Но я ни о чём не жалею. Жизнь берёт за уроки дорого, но объясняет доходчиво.

— В каком это смысле⁈

— Вырастешь — поймёшь. Может быть, — вмешался Авертер. — Моя Римия смогла додуматься до того, что оказалось не под силу лучшим полицейским агентам Хоррена. Разгадала загадку, которую не понял я, со всеми своими бесконечными часами, проведёнными за книгами и а библиотеках.

— Ой! — Венси прижала руки к щекам. — Расскажи⁈

— Это история только для взрослых девочек, — понизив голос, сказал Авертер.

— Да и неинтересная, — я поднялась и посмотрела на Аверта. — Домой? У меня… немного кружится голова.

* * *

Разумеется, это был не последний наш визит к Её Высочеству и не последний разговор. И каждый раз я обвиняла себя в неуместной паранойе, надумывании и беспочвенном беспокойстве — говорят, у беременных такое случается. Главное, ничего не озвучивать Аверту — зачем ему мои тревоги? Не заведёт он интрижку с невинной девушкой, явно нацеленной на правильное и выгодное замужество, буквально у меня на глазах!

Как Авертер и говорил, можно было перестать ходить в тот дом, и в этом не было бы ничего страшного, но я вдруг поняла, что мне не хватает ощущения завершённости собственной миссии. Хотелось убедить ксьёту Мирию встретиться с магистром Эйгоном. Именно это желание подстёгивало меня приходить, терпеть попытки Венсенты расцеловать «по-родственному» Аверта в обе щеки, терпеть её попытки — может быть, непредумышленные! — выставить меня в дурном свете и снисходительное равнодушие её родителей.

Однако сегодня привычный за три недели сценарий изменился. Когда мы вошли в гостиную, то не увидели там ксьёты Мирии, только Лаурию и её молчаливого русоволосого супруга, обычно несшего государственную службу в это время, а также крутящуюся у окна Венсенту.

— Дочь, — вдруг обратился к девочке доселе немногословный, совсем не по-азлански, ксьет Антруан, — ты, кажется, почти закончила портрет? Иди, покажи его нашему гостю, может быть, придётся что-то поправить.

— Ох, да! — разом оживилась Венси и схватила Аверта за обе руки. — Пойдём! Тебе понравится, обязательно, правда-правда-правда! А ещё я сочинила стихи для тебе…

Я потёрла виски руками.

— Римия, — как-то особенно официально обратилась ко мне Лаурия. — Не скрою, твоё появление здесь, в этом доме, в роли моей возникшей из небытия племянницы было столь необычным, столь внезапным и непредсказуемым, что мы не сразу поверили… Думаю, это вполне объяснимо: в конце концов, моя мать хоть и крайне здравомыслящая женщина, но любое здравомыслие может отказать в той ситуации, когда очень хочется выдать желаемое за действительное. Поэтому, думаю, ты будешь не в обиде, что мы с мужем самостоятельно выясняли, так ли это. Тем более, что личность отца внебрачной дочери моей матери до сих пор осталась в тайне, мать не рассказала о ней никому, ни мужу, ни нам… По мне, так и вовсе не стоило всё это ворошить. Не стоило тебе приезжать.

— Да, — добавил Антруан, — судя по всему, родство несомненно, и ты не самозванка. Однако помимо крови есть ещё кое-что… думаю, ты это понимаешь.

О, да. Я понимала.

— Моя мать чувствует, что её жизнь клонится к закату, — ксьёта Лаурия посмотрела на свои холёные пальцы, расправила на юбке невидимую складку. — Она готова принять даже такую внучку, но мы… Пойми, тайное станет явным очень быстро, и каким пятном на биографии моих детей может стать такая родня⁈ Любовница в семействе богатых ксьетов! Это немыслимо. Для нас, граждан Азлании, совершенно немыслимо. Мы слышали, что в Хорренхае процветает разврат и похоть, но не настолько же… Чтобы у моей дочери была такая сестра?

— Сколько ты хочешь? — снова подал голос супруг. — У нас есть к тебе деловое предложение, выслушай и прими здравое решение, всё можно решить миром. Эта ваша школа — ерунда, не можешь же ты в самом деле хотеть этим заниматься, да и чему может научить детей такая… В нашей стране хватает и школ, и больниц, обойдутся без очередной мозгодавки. Мы дадим тебе очень приличную сумму. Уезжай из Азлании и забудь дорогу к этому дому.

— Зла тебе мы не желаем, — ксьёта взяла мужа за