околдовал. Да, забыл сказать: через неделю графиня объявилась на невольничьем торгу одной из жарких стран. За большие деньги, между прочим, купили.

– Стоп. А ты откуда об этом знаешь? – настороженно спросил юноша.

– Мне ли не знать! Софи теперь моя жена. На корабле меня сейчас ждет. Думаю, папаша возражать не будет. Прекрасная партия. Я ведь уже барон! Да еще и генерал-губернатор!

– Так это ты ее на торгу выкупил? – засмеялся Люка.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутился Сильвер. – Я просто в это время со своими ребятами там был, ну и заметил, куда поплыл покупатель с графиней, а куда продавец с деньгами. А потом их на своем корабле объединил.

– О! Сильверуччи! – это подошел радующийся жизни тролль. Кабан на блюде был уже наполовину обглодан.

– Зыргушка, мохнатая рожа, и ты тут!

– И куда в тебя лезет? – рассеянно пробормотал Кевин. Глаза его тревожно осматривали зал, а сердце начало охватывать смутное предчувствие беды. – Стоп, а куда Амбре де Сак подевался?

– Арфу настраивать, – прочавкал Зырг, – у него ж концерт скоро начнется. Я как раз рядом проходил, когда он это королю говорил.

– Провалиться… – побледнел юноша.

– Интересно, наш бард успел сюда добежать или нет? Он его большой поклонник.

– Какой еще бард? – тревожно спросил Кевин, выискивая глазами Офелию.

– Ну, наш, троллий.

– Да как он успеет? Отсюда до ваших земель неделя пути.

– Это ежели шагом, а бегом за полдня добраться можно!

– Идиот! – треснул себя кулаком по лбу Кевин, вспомнив, что тролли обгоняли агабских скакунов, а уж об их выносливости ходили легенды. – Значит, он сейчас здесь?

– Думаю, да, – невозмутимо прочавкал Зырг, – где-нибудь в кустах уже схоронился, концерта ждет.

– Да как он вообще об этом концерте мог узнать?

– Маманька просила ей докладывать о том, как у нас идут дела. Ты, сказала, молодой, глупый. В случае чего советом помогу. Я каждый день ей стрижей посылаю. Вчера ответ от нее получил, что бард наш, как услышал про Амбре де Сака, схватил свою лиру и свалил.

– Что ж ты раньше молчал, болван?

– А чё говорить-то? – недоуменно пожал плечами тролль. – Он безобидный. Пусть слушает, жалко, что ль?

Кевин скрипнул зубами:

– Ладно, разберемся.

– Так, ребятушки, с вами хорошо, но мне пора, – заторопился Сильвер. – Надо проверить, как там моя Софи. Раз этот Амбре опять концерты затеял, надо быть настороже.

Старый пират направился к выходу, и только тут до Кевина окончательно дошло.

– Офелия, – прошептал он, начиная стремительно бледнеть.

– Что Офелия? – не понял Люка.

– Зырг, ты ее в зале не видишь?

Тролль с высоты своего роста оглядел пиршественный зал.

– Нет.

– Немедленно найти! – заскрежетал зубами юноша.

– Амбре де Сак? – дошло, наконец, и до Люки.

– Да! Перерыть весь замок, но найти! Предупредите Авоську с Небоськой.

Юноша поспешил к выходу из зала, стараясь при этом не привлекать к себе внимания. Около апартаментов герцога, где поселился золотой голос, его тормознула охрана.

– Извините, граф, – почтительно обратился в рыцарю Гордей, – но Амбре де Сак просил в его покои никого не пускать.

– Он сейчас там?

– Уже нет.

– Что значит «уже»?

– Ну, был недавно, вышел оттуда со своей арфой и ушел.

Кевин посмотрел в глаза начальника гарнизона и понял, что тот не врет.

– А мой паж Фелимор рядом не крутился?

– Нет.

– Если увидишь, скажи, что его ищет граф Рональд Ромейский. Он мне нужен срочно.

Где, где искать эту дрянную девчонку? Ведь договаривались же, крутиться неподалеку от короля, держать ушки на макушке и все! Что там Амбре де Сак говорил? Юноша напряг память и в голове зазвучал голос артиста: «Я представления даю по вечерам, как правило, в саду. Ко мне приходит вдохновенье, когда ночная мгла начнет сгущаться над землей, а в небе станут блекнуть краски алого заката…» Кевин бросился к раскрытому окну. Закат уже догорал. В королевском саду сгустились тени. В глаза бросилась аллея и тонкая фигурка его пажа. Она мелькнула лишь на мгновение и исчезла за поворотом. Юноша перепрыгнул через подоконник и бросился вдогонку. Когда он добрался до поворота, то увидел в конце аллеи, как Офелия покинула тропинку и углубилась в сад, продираясь прямиком через кусты к одной только ей ведомой цели. Кевин понял, что это за цель, когда включил магическое зрение. Из глубины сада во все стороны тянулись зеленые магические щупальца.

Я в весеннем лесу пил березовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал.

Что имел – не хранил, что берег – не сберег,

Был я смел и удачлив, но счастья не знал…

Щупальца вибрировали в такт музыке и притягивали Офелию к себе. Герцогиня шла на звуки, как сомнамбула, ничего не соображая, спотыкаясь на каждом шагу. Шорох в кустах, мимо которых проходила в тот момент девушка, заставили рыцаря насторожиться и выхватить меч.

– Вот она идет!

– Ты что, обалдел? Это Кевин!

– Какой Кевин, это Офелия. Под заклятием личины.

– Но ты ж сам написал, что Дух Леса принес не того. Мужика с эльфийским мечом. А я передавал волосы Офелии. Кого еще Дух Леса мог принести?

– Болван! Дух Леса взял его из-за меча Треварда! Приказ Эльвигии имел для него высший приоретет!

– Так что ж ты прямо так и не написал?

– Идиот! Я не мог написать прямо! Я же себя тут же сдал бы! Намекнул же, что собака принесла не того! Что это мужик и у него эльфийский меч. Уж яснее быть не может! Вот твоя Офелия! Сейчас Амбре де Сак ее обработает и все! Главное, чтоб паладин Вездесущего не успел вмешаться.

– Против моего меча никакой паладин не устоит.

Рыцарь скрипнул зубами. Что делать? Ввязываться в бой означает потерять время, а там Амбре де Сак и Офелия…

– Маэстро, вы так поете, – Кевин сразу узнал рокочущий голос непризнанного барда, – вы так поете, не могли бы дать мне пару уроков?

Послушался звон лопнувшей струны. Музыка смолкла.

– Уйди отсюда, придурок!

– Ой, где это я? – Кевин опознал голос опомнившейся Офелии. Наплевав на заговорщиков, юноша скользнул по широкой дуге, огибая засаду.

Музыка возобновилась, хотя и не звучала уже так чарующе.

И носило меня, как осенний листок…

Троллий бард не выдержал и начал подпевать, невероятно фальшивя.

Я менял племена-а-а, я менял имена-а-а-а.

И дубинку свою-ю-ю я на лиру сменил

На хрена мне дубинка, мне слава нужна-а-а!!!

Судя по треньканью, от его трубного гласа полопались остальные струны