сознания, как бы спят, сами эти люди спят, пока Бог не разбудит их; у других они стали явными. Я назову эти состояния: Х и Y.

Х. Бесконечная заинтересованность Богом – Тем, Кто сотворил меня.

Y. Бесконечный страх перед Тем, Кто сотворил меня, – страх Божий.

Я бесконечно заинтересован Богом не только потому, что Он сотворил меня, но скорее потому, что Он сотворил меня по Своему образу и подобию, а Его образ и подобие – лицо: бесконечная ответственность и абсолютная, даже не мотивированная свобода. Само творение меня по Его образу и подобию включает в себя мою бесконечную заинтересованность моим Творцом.

Сотворив меня по Своему образу и подобию, Он принес мне величайший дар – возложил на меня бесконечную ответственность и абсолютную свободу, которые принадлежат Ему, только Ему.

Его дар, как и Он Сам, вечен и бесконечен, а я – сотворен и конечен, поэтому Его дар мне не по силам. Я не могу принять Его дар, боюсь Его бесконечного дара, боюсь Его Самого. Это страх Божий.

Но Он сильнее меня. Он уже возложил на меня Свою бесконечную ответственность и абсолютную свободу, я не могу не принять того, что Он возложил на меня. Но не могу и принять, так как Его дар бесконечен, а я конечен. Тогда Его дар мне стал моим проклятием. Это мое состояние в грехе, в раздвоенности, назовем его ХY. В этом состоянии я ощущаю свою бесконечную вину, вину без вины. Бог подарил мне вину в смысле виновности – абсолютной причинности и свободы – вину-саusа. Как непосильная для меня, она стала моей виной-сulра. Тогда благословение стало проклятием. Само это состояние невозможности ни принять, ни не принять бесконечную ответственность и свободу есть мое состояние в грехе: формально детерминированная, материально мотивированная свобода воли или более прозаично – свобода выбора – libеrum аrbitrium [лат. – В. С.]: servum libеrum arbitlium [лат. – В. С.]– рабская свобода выбора.

Состояния А и В могут быть без Х и Y, примеры: Ставрогин и Кириллов. Но состояния Х и Y не могут быть без А и В:

А – я «не как все»: выпал из некоторого порядка и строя жизни: природной; но не только природной;

В – я один, поэтому прав.

Состояние АВ или один из его коэффициентов можно назвать внутренней эмиграцией: я один, один перед Богом.

Состояние АВ – состояние неудовлетворения, тоски по абсолюту, самопоедания, страдания. Оно может перейти в радость: радость страдания. Что требуется для этого?

Бесконечный дар мне, то есть вина-саusа, в моей ограниченности, тварности, есть моя бесконечная, беспредметная вина без вины – вина-сulра. Бог подарил мне вину-саusа, которая есть мое блаженство, но стала для меня виной-сulра, моим проклятием, грехом и страданием: всякая живая тварь мучается и страдает и доныне (Рим.). Как бесконечна подаренная мне вина-саusа, так бесконечна и моя вина-сulра, присущая от моего рождения: от юности все устремления человека к злому (Быт.), грех я и все мои помыслы грех (Пс.). И вслед за апостолом Павлом я повторяю: «Бедный я человек, кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим.) Телом смерти апостол Павел называет не мое физическое тело, а мое желание, мой грех, вину моего греха, инкарнированного, воплощенного в теле, неотделимом от моей души. Потому что только Бог – чистый дух, я же, как сотворенный, – духовно-душевно-телесный, и искусственное, абстрактное разделение души и тела – античный, вообще языческий предрассудок. Может, в этом смысл экзистенциализма. Экзистенциализм возник в старозаветном иудействе в самосознании греха и был реализован Словом, ставшим плотью. Поэтому тело смерти – мое желание, мой грех, моя вполне конкретная, хотя и беспредметная вина – вина без вины, воплощенная и в моем теле. И снова спрашиваю: кто же избавит меня от сего тела смерти?

Избавить меня от тела смерти – это значит избавить, освободить меня от бесконечной вины без вины, от вины-сulра. Мне это не по силам, так как вина бесконечна, а я кончен. Только Бог, возложивший на меня эту вину, может освободить меня от нее. Но если бы Бог, как Бог, снял бы с меня вину-сulра, Он убрал бы и Свой дар – вину-саusа, и я снова бы вернулся в состояние невинности и несвободы, состояние, в котором и до сих пор пребывают животные. Но «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.). Не Бог как Бог, то есть Отец, но Бог как человек, то есть Сын, берет на Себя мою вину-сulра, чтобы я мог овладеть подаренной мне виной-саusа. Это совершается в реальном экзистенциальном акте веры в Бога, ставшего человеком: «…дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», «…вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин.). При этом я могу даже не знать имени Богочеловека и верить в Него. Потому что, как сказал апостол Павел, Бог вложил Свой закон в сердца всех людей, и язычников. Если язычник, пусть даже политеист, молится одному из своих богов, если он молится всем сердцем, всей душою, всем разумением и крепостью своею, то, молясь своему богу, он, даже не зная этого, молится Богу, единому живому Богу. Я знаю, из этих моих слов можно сделать соблазнительные выводы, даже то, что я называю соблазном подлой мысли. Я не могу сейчас остановиться на этом подробнее, предупредить неправильные, соблазнительные выводы. Я хочу только сказать, что живой Бог – уже Господь, Бог Сын, Богочеловек. Еще до вочеловечения Бога Ему, Слову, еще не ставшему плотью, молились и иудеи, и язычники: если молились всем сердцем, всей душою и крепостью своею. Лица Троицы не слиянны и не раздельны. Бог Отец в полном отрыве от Бога Сына – не Бог, а абстрактное божество. Но и в полном слиянии – не Бог, а только гипостазированное стремление к Богу, то есть само абстрагированное душевное тяготение к Богу – обожествление душевного человеческого тяготения к Богу, тогда именно отсутствие Бога. Это я и называю соблазном подлой мысли.

Это толкование библейского учения о падении и искуплении напоминает ответ Ансельма на вопрос: сur Deus hоmo? Отличается же пониманием невинности, греха, вины греха и свободы. Я уже не раз писал, что невинность и свобода несовместны и акт падения, так же как и акт искупления, – actus forensis. Я писал об этом и в «Видении», поэтому только кратко замечу: Ансельмово юридическое понимание Satisfactio поверхностное и ложное, потому что и само традиционное учение о невинности, свободе и грехопадении, например Августина, учение, не имеющее никаких корней