посадкам? Прекрасно! Пусть уцелевшие экипажи проявят больше активности, ведя огонь с места — и отвлекая внимание большевиков на себя. Можно послать сквозь посадки еще хотя бы один взвод… В конце концов, густой чадный дым подбитых папнцеров и занявшихся огнем деревьев мешает целиться обеим сторонам.

А сам генерал сосредоточит камфгруппу из тридцати танков в голове колонны… И бросит ее в бой, как только механики будут готовы к стремительному рывку за полосой дыма, тянущегося густым шлейфом от первых трех панцеров, попавших под удар!

Правда, черные столбы дыма постепенно слабеют и источаются — но ведь можно добавить также дымовых мин…

Немецкое танкостроение сделало довольно интересный ход, создав командирские машины, не имеющие пушечного вооружения. В какой-то мере это ослабило германские танковые подразделения… Но командиры панцерваффе не перегружены личным участием в перестрелке. И потому способны умело провести бой из радиофицированных танков с круговым обзором и отличной цейсовской оптикой — стоит отдать им должное… Советские же командиры, если участвуют в бою, то сражаются наравне со всеми — а отсутствие командирских башенок очень серьезно ограничивает видимость из танка.

Впрочем, майор Акименко, вынужденный лично встать к панораме, сам в немцев практически не стрелял. Не вполне доросший до уровня военачальника-стратега, он давно сформировался как танкист — и, наблюдая за перелеском, точно поймал момент, когда немецкий наступательный порыв ослаб. Заметно ослаб… Пытаясь подстегнуть немцев на продолжение губительной для себя атаки сквозь лесополосу, Кирилл Дмитриевич приказал самоходам обстрелять противника за посадками.

Да, огонь самоходов вышел слепым — но заместитель комбрига не сомневался, что тяжелые гаубичные снаряды найдут свои цели… Грохоты редких, но гулких взрывов ударили на той стороне посадок — и оба батальона развернулись к перелеску, когда среди деревьев показались новые панцеры. Идут на прорыв, гады, идут! А вот мы их тут и встретим; две легкие «бэтэшки» уже горят — но разменяли их, считай, на полнокровную роту германцев!

Майор Акименко лишь бегло, на всякий случай осмотрел местность с помощью перископа — просто проверить обстановку на флангах… И его внимание неожиданно привлекли густые серые дымы, что обычно дают дымовые снаряды — но никак не огонь, пожирающий подбитые танки в хвосте перелеска. Кирилл Дмитриевич быстро понял, что происходит:

— Ноль первый! Разворачивай свои машины на одиннадцать часов! Немцы дымы ставят — обходят нас с фланга!

— Понял, ноль трет…

Договорить комбат-один, капитан Попов Михаил Тимофеевич уже не успел — ударный клин из тридцати панцеров стремительно преодолел завесу, заходя во фланг советской танковой группе. Немцы сходу открыли прицельный огонь с коротких остановок — поражая советские машины в незащищенные борта…

— Ноль второй, разворот! Немцы обошли посадки!

Огромное преимущество фрицев заключается в том, что все их панцеры изначально радийные. А вот у советский машин, дай Бог, если треть танков оснащены рацией… И именно это сейчас сыграло злую шутку с экипажами обоих батальонов — сгорающих в подбитых машинах и не успевающих даже понять, откуда прилетело…

Десять машин — непривычно точная, круглая цифра — были потеряны в первые секунды вражеского обстрела. Но ведь и развернувшиеся уже танки несут потери от немецкого огня — наводчики не успевают еще поймать фрицев на прицел, когда как сработанная братьями-славянами болванка уже вскрывает тонкую броню «бэтэшки»…

— Выстрел!

— Откат нормальный!

— Бронебойный, Леша, давай!

На эмоциях Акименко мазнул первым выстрелом — но усилием воли подавил волнение, унял дрожь в руках… И прицелился более тщательно — после чего спешно нажал на педаль спуска:

— Выстрел!

Второй раз майор не промахнулся. Болванка проломила шаровую пулеметную установку — попутно пройдя сквозь тело заряжающего — и врезалась в боеукладку чешского танка Т-35, явственно дернувшегося от удара. Мгновенно вспыхнул, зашипел порох в гильзах — а уцелевшие члены экипажа суетливо, толкаясь бросились к люкам… Спустя всего пару секунд сдетонировали снарядные головки — и мощный взрыв сорвал башню с погон, осколками и ударной волной горячего, спрессованного воздуха догнав разбегающихся танкистов.

Кирилл Дмитриевич стал одним из первых, кто открыл точный ответный огонь; за ним последовал удар комбатра СУ-5 Елизарова Антона — вложившего фугас весом в двадцать два килограмма в лоб чешского панцера. Тонкая, пусть и усиленная в лобовой части броня Т-35 не выдержала удара — а мгновенная детонация еще полной боеукладки и бензиновых паров в наполовину опустошенном баке, разнесли машины на куски…

Необычно высоко — на несколько метров — взлетела сорванная взрывом башня и куски человеческих тел; гибель камрадов невольно сбила спесь с немцев… И наоборот, подбодрила советские экипажи.

Танки обоих батальонов начали разворачивать к врагу перевернутым клином, осуществив изначальную задумку Акименко. Вот только майор напрасно счел, что в настоящий момент его главная обязанность — это вести точный огонь по врагу… Увы, нет — в конечном итоге кулак из тридцати панцеров стал лишь еще одним отвлекающим маневром. Потеряв суммарно две дюжины панцеров, немецкий генерал-майор отвел назад еще с полсотни танков, уводя их из-под гаубичного обстрела… Но этот же маневр подсказал ему и следующий ход: вновь прорваться сквозь перелесок — но зайти не во фланг русским, как он пытался атаковать изначально, а выбраться на открытое пространство в тылу врага.

Таким образом, уже поредевшая группировка большевиков окажется зажата между двух танковых групп — и будет расстреляна в считанные минуты! К сожалению, сам майор Акименко чересчур увлекся перестрелкой с первой кампфгруппой — не имея возможности разглядеть за дымовой завесой, что в бою участвуют лишь часть вражеских сил…

Ситуацию, однако, спасли танки разведки. Отступив из березовой рощи, Белик повел уполовиненный взвод вслед основным силам обоих батальонов. Когда же наперерез его «бэтэшкам» из посадок вдруг выскочил первый чешский панцер — сломав по пути тонкоствольную березку! — старлей не растерялся, отчаянно закричав:

— Короткая!

Мехвод послушно затормозил; экипаж выручило и то, что заряжающий успел загнать в казенник именно бронебойный снаряд — танкисты ведь слышали гремящую впереди канонаду и понимали, что придется столкнуться с панцерами… Обе «бэтэшки» взвода Белика ударили разом, с семисот метров — ударили практически одновременно. Неизвестно, правда, чья болванка зарылась в снег в нескольких шагах от «чеха» — однако вторая ударила точно в тонкий борт, прикрывающий двигатель. Т-35 мгновенно вспыхнул яркой бензиновой свечой…

Следом, однако, из перелеска выбрался уже второй чех, развернувший башню в сторону «бэтэшек» разведки — и до Белика дошло, что происходит:

— Родя, вызывай Акименко! Передай, что немцы обходят с тыла!

— Есть, товарищ старший лейтенант…

Ответа радиста, впрочем, Даниил Витальевич уже не расслышал, напряженно ловя на перекрестье прицела борт чеха…