тогда «бэтэшки» сравняются с «чехами» по прицельной дальности боя. А главное — успеют встретить врага на развороте, болванками в уязвимый борт… О том, что будет дальше, Акименко старался не задумываться — итак понятно, что бригаду ждет встречный и непредсказуемый бой.

Это не продуманная оборона с зарытыми по башню танками и заранее подготовленными артиллерийскими засадами, как у Чуфарова. Попробовать перегруппироваться, охватить с фланга сильными группами — как это делал комбриг, воюя танками на манер тяжелой средневековой конницей? Нет, также не пойдет — и машин мало по сравнению с немцами, и бой придется принимать на пересеченной местности, где открытые участки поля перемеживаются с рощами и прочими посадками… Какой тут маневр и фланговый охват? Одна надежда, что сам Петр Семенович успеет на выручку — выслушав доклад майора, Фотченков обещался вырваться вперед с группой более быстрых, неэкранированных Т-28 и пушечными броневиками.

Кончено, броневикам в танковом бою делать нечего — но, учитывая превосходство немцев в численности, воевать придется всем, даже штабным…

«Бэтэшка» майора шла в бой с открытыми башенными люками — так заряжающему проще выбрасывать стрелянные гильзы. Да и эвакуироваться, когда счет идет на секунды, так значительно легче… И грохнувший неподалеку, слева от батальонных колонн выстрел «сорокапятки», а следом и еще два выстрела танковых пушек, Кирилл Дмитриевич расслышал вполне отчетливо. Значит, немцы где-то уже совсем рядом… Недолго думая, майор поочередно вызвал своих комбатов по радиосвязи:

— Разворачиваемся перевернутым клином, как немцы. Первый батальон — правый фланг, второй бат — левый. На острие идут сушки и командирские машины…

После чего Акименко вызвал и комбатра самоходок СУ-5:

— Граб-один, ты на острие перевернутого клина. Огонь сразу, как только увидишь немцев; должны вскоре показаться из-за перелеска.

— Вас понял, ноль третий!

Бэтэшка Акименко идет впритирку с самоходками, на острие клина. Мудрить майор не стал, решился повторить тактику немцев — умеющих сосредоточить максимум танков на узком участке поля так, чтобы каждый был способен вести огонь… Но его машины только начали разворачиваться, когда впереди показались германские танки.

И тотчас грянул гаубичный выстрел «сушки» комбатра, ударившего с короткой остановки…

Передовая группа чешских панцеров была уничтожена в считанные секунды. На дистанции метров в семьсот с небольшим, три штуки Т-35 были подбиты мгновенно — и заполыхали чадными, дымными кострами! Еще одну машину германских мехвод кое-как успел отогнать назад; в заклинившей от удара башне живых камрадов не осталось… Но четыре панцера — совсем не тот результат, которого хотел добиться Акименко первым ударом! Его клин практически закончил перестроение, в ожидании врага — но сходу получив по зубам, враг не спешит вылетать на открытый участок, подставив уязвимые борта.

Генерал-майор Фридрих-Вильгельм фон Лепер (как и многие другие генералы вермахта) ценил жизни своих зольдат и по возможности старался их беречь. Грамотный, эрудированный и в меру инициативный, сегодня он получил жесткий приказ остановить и разгромить передовую группу русских, идущих к нефтепромыслам… Выиграв время румынским войскам подготовить прочную оборону на подходе к столице — а британцам перебросить свои механизированные части из западной Польши, включая спешно формируемую танковую дивизию.

Внезапного удара в тыл противника не получилось — это Фридрих-Вильгельм понял отчетливо. Сперва танковая засада большевиков, что генерал по началу принял за действие основных сил противника, и уже начал перегруппировку… А ведь обер-лейтенант взвода мотоциклетной разведки прошляпил засада в посадках — и теперь пойдет под трибунал!

Впрочем, его группа вообще не выходит на связь. Следовательно, она уже столкнулась с «микки-маусами» — и, по всей видимости, высшая мера обер-лейтенанту теперь не грозит…

Неплохо русские обставили встречный контрманевр, весьма неплохо! Фон Лепер ненадолго задумался о дальнейших действиях дивизии. Выяснив от мехвода подбитого танка (единственного выжившего в экипаже), что за перелеском на его правом фланге скрыты основные силы противника, Фридрих-Вильгельм внимательно осмотрел посадки. За стеной деревьев панцеры большевиков разглядеть невозможно — но растут они не столь густо, как могло бы показаться на первый взгляд. Да и древесные стволы в большинстве своем тонкие — не иначе как молодые лесонасаждения… Молодой лес?

Не столь это и важно… Соваться вперед опасно: русские сосредоточили свои танки в кулак — и в случае непродуманной атаки их концентрированный, кучный огонь быстро «избавит» первую легкую от численного превосходства!

Но что тогда?

Генерал-майор на секунду предположил, что можно ударить из батальонных минометов, провоцируя русских на атаку продолжительным навесным огнем… Конечно, мины «восьмидесятки» не очень эффективны против панцеров, даже легких — но близкий разрыв способен порвать гусеницу. А угодив в моторное отделение мина способна и жалюзи над двигателем проломить, и поджечь его… Но сколько потребуется вести такой огонь, отдав инициативу в руки русских?

Еще можно пустить сквозь посадки саперов. Кто знает — вдруг зольдатам с трофейными польскими ПТР удастся подбить несколько легких машин «красных» с их противопульной бортовой броней? Но саперы пока заняты в тылу, пытаясь справиться с засадой — куда фон Лепер уже послал роту танков на выручку… А с другой стороны — ведь чешским панцерам хватит веса (10,5 тонн) и броневой защищенности (25 миллиметров лоб), чтобы на малом ходу проломить просеку прямо сквозь посадки.

Если так, то уже немецкие танки окажутся на фланге русских!

Фридрих-Вильгельм понимал риск своих подчиненных, но не видел для себя другого выхода… Конечно, генерал продолжил искать более результативные варианты, но роту панцеров сквозь посадки все же отправил — и ведь они прошли! Но естественно, чешские Т-35 были вынуждены сбросить скорость и маневрировать — стараясь не задеть наиболее крупные деревья в самой глубине перелеска. Так что маневр врага не стал неожиданностью для советских экипажей второго батальона… Майор Николай Иванович Богодист вовремя развернул свои «бэтэшки» (первых выпусков) навстречу немцам — и открыл огонь, когда панцеры еще только продирались сквозь перелесок на открытую местность! Дистанция боя неожиданно сократилась до пятисот метров — и пока выбирающимся на опушку фрицам мешали целиться деревья, советские наводчики принялись выбивать чешские танки один за другим…

Видя, как яркими, пламенными свечами вспыхивают панцеры, мешая камрадам продвинуться вперед — и как следом загораются деревья, закрывая стеной огня дальнейший путь немцам! — Акименко невольно возликовал, упустив из внимания, насколько жесткий ему достался враг… Но разве можно в этом винить вчерашнего комбата, в первый раз ведущего бой столь крупными силами — да против еще более крупных сил немцев⁈

Фон Лепер очень быстро среагировал на изменение обстоятельств. Передовую группу расстреляли из-за поворота, за изгибом перелеска? Значит, пойдем сквозь него… Русские встретили на выходе, развернувшись к