— Идём! — она схватила меня за руку, только ещё более сильно и резко. Мне даже показалось, что ей ничего не стоило вывихнуть мне её. Я беспомощно последовала за ней, едва поспевая. Графиня направлялась к какой-то дверце, скрытой за портьерой.

— Куда?...

— Идём-идём!

— Но...

— Идём, и более ни звука!

Графиня отперла дверь висевшим у неё на шее маленьким ключиком и повела меня за собой в темноту. Дверь закрылась. Змея потащила птицу в нору.

Глава 8. Старый друг лучше новых двух?

Запись 46.

— Ай! Ой! Упс! Ох! Ай-яй-яй-яй! — билась я головой о потолок, ногами о ступеньки узкой винтовой лестницы, а мою руку по-прежнему сжимали цепкие железные пальцы. — Куда же вы ведёте меня? Ой! Ах!

— Тише-тише, дорогуша, — продолжала вести меня в темноте по тайному коридору графиня.

— Ой-ой-ой! Ай! Но зачем?! Вы сейчас вывернете мне руку!

Тут я закричала от боли — мои пальцы звонко хрустнули.

— Если не успокоишься, я тебе и взаправду её выверну в придачу к ноге! — шикнула на меня моя мучительница.

Мне оставалось только молча сделать за ней, время от времени охая и ахая от очередного булыжника в стене, о который я непременно ударялась, причём очень больно. Я не помню, куда мы сворачивали, где проходили, потому что я видела только темноту, булыжники и полосатую спину графини. Рука нестерпимо болела, мне даже захотелось, чтобы она наконец-то оторвалась совсем. Так обидно и противно быть ведомой неизвестно кем неизвестно куда!

Но вот наконец графиня остановилась. Щёлкнул замок, и перед нами открылась дверь в комнату. Это была несколько заброшенная спальня, освещённая маленькими окошком. Графиня резко толкнула меня в комнату, и я полетела на кровать. Взвилась туча пыли. Похожие, эту кровать и убирали целую вечность, да и комнату, мягко говоря, не проветривали. Пыль залетела мне в глаза, в нос, в уши, в волосы... Я не выдержала и чихнула. В этот же миг графиня закрыла дверь. И тут до меня дошло... Меня, как рыбу, зацепили крючком, тащили сквозь толщу тёмной воды и в конце концов кинули в ведро.

Я хотела было встать, но меня сбила графиня.

— Говори, что тебе известно! Я знаю, что ты здесь не просто так! Говори! — её глаза сверкали злобно и решительно, и это поражало. А вот мне было страшно. Весёлая красавица, превратившаяся в монстра, и испуганный худой мальчишка. Сцена, достойная хорошего фильма, номинированного на "Оскар".

— Я не понимаю! — завопила я. — Я ничего не знаю! Я даже не знаю всех членов Совета по именам! Ай-яй-яй-яй!!!

Мои пальцы снова звонко захрустели.

— Ты лжёшь! Говори, иначе я сломаю тебе эту руку и потом примусь за другую! Что тебе нужно в Дьяшутке? Зачем ты выслеживал советника? Говори, никчёмный!

— А-ай! Да не преследовал я советника, я вообще следил за другим человеком! — продолжала вопить я, пока по моим щекам катились слёзы.

— За кем же? За мной? Говори! — графиня протянула руку и схватила меня за лицо, больно надавив на щёки.

— Нет, не фа тофой! — пыталась я оправдаться, но чувствовала, что всё бесполезно.

Тут внимание графини внезапно привлекли мои клыки, которые стали видны из-за того, что она держала меня за подбородок. Она вскрикнула, отпустила меня и отшатнулась.

— Лук?! — громко прошептала она по-русски, — Неужели это ты?!

Я озадаченно посмотрела на неё. Меня такая перемена поразила, если не сказать испугала.

— Неужели и ты здесь, Лук?! — продолжила испуганно шептать графиня по-русски. И тут я всё поняла.

— Шарик! Неужели это ты? А я-то считала, что больше не увижу тебя! Что и тебя поглотила эта проклятая планета!

— О-о, ma chère, мой маленький оборотень! — всплеснула руками лжеграфиня, и на её глазах показались слёзы.

Я крепко обнялась и поцеловалась с моей подругой и наставницей из НИИ ПОНЕЛ Шарлоттой Грандье. Лишь один человек в институте зовёт меня Луком, по первым трём буквам моего имени и чубчику на макушке. Что ж, и я не осталась в долгу и зову её по первым трем буквам имени.

— Я веселый Чиполлино, вырос я в Италии! — запела Шарлотта, с умилением глядя на меня. — Ах, как ты выросла, неужели прошло столько лет? Мне показалось, что прошла целая вечность!

— Всего-то четыре с половиной года! — засмеялась я, отключая "Голосоменялу" и снимая усы. — После того как произошёл бац...

— Какой "бац"? — не поняла Шарлотта то потом её лицо снова расплылось в улыбке. — А-а... ты про "Камень сломан"! Да-да... Очень досадная ситуация... Но не будем об этом, я сама ничего не знаю.

— Как ты сейчас?

— Сейчас я очень даже ничего, как видишь. Танцую на балах, болтаю с советником, над всеми посмеиваюсь, но меня прощают. А что же им не прощать, если у меня и слава в свете, и богатство, и красота? Более того, на меня благосклонно смотрит сам дьякош. Ему нравятся птички покрасивее, — сказав это, Шарлотта засмеялась. — Да, непросто всё это было. Но, если честно, я не сильно жалею о том, что застряла здесь на целых четыре года! Опыт у меня теперь уникальный!

— Я восхищена тем, как тебе удалось выжить! — воскликнула я.

— Ой, да что же мы! Давай о тебе лучше! — всплеснула руками Шарлотта и прыгнула рядом со мной на кровать. Снова поднялась пыль и я снова начала чихать. Вообще предложение Шарлотты было разумным, ибо она, как истинная соотечественница Виктора Гюго, Александра Дюма и Жюля Верна, могла говорить часами очень красноречиво, очень пространно и всё это о весьма прозаическом предмете. Вдобавок я подозревала, что за эти непростые годы она очень соскучилась по хорошему собеседнику. Так что я не сомневалась, что наша беседа затянется до ночи.

— Ну... меня готовили как первого планразведа, который должен вступить в тесный контакт с местными, поэтому я достаточно усиленно занималась языком, старалась скопировать некоторые манеры поведения... Физической подготовке давалось большое внимание, поэтому я даже умею фехтовать и драться в рукопашную! Это очень полезный навык, он мне уже не раз спасал жизнь!

— Спасал жизнь! — снова всплеснула руками Шарлотта. — Да неужели жизнь такой безобидной крошки подвергалась опасности?!

— Шарик, ну ты же знаешь, что