деньги». Зависть. Бессонница. Несварение желудка, запор и геморрой. А потом и, увы, импотенция. И такие недоуменные глаза от того, почему «подвёл впервые твой дружок», да еще в самый ответственный момент с юной и прекрасной любовницей. И первое отчаяние… И много философии в ответ. И бурбон в одиночестве. И мысли о бренности и пустоте всего земного. И зеркало начинает злить. И походка не та, и взгляд пустой, и живот не втягивается. И презрение к женщинам. Зачем тебе всё это вновь и так быстро?

– Вы, патрон, так говорите обо всем этом, будто в жизни земной и радости вовсе нет.

– Есть, конечно. Травка зеленая, небо голубое. Плюшки кухаря, сливки на серебряном подносе. Глашкины титьки, Машкин афедрон, Дашкины поцелуи… Милые и наивные переглядки, первые свидания, сюсюканья… Гуляния под луною… А потом все то же – тлен и горечь. Так что – не торопись, мой Le Favori на ТОТ свет. Всегда успеешь.

– Да, в ваших чертогах вряд ли можно стать упрямым гедонистом.

– Ну, почему же? – хмыкнул демон. – Чем тебе, Махнев, здесь не жизнь? Да, многие и сотой доли не видали в своей жалкой жизни в Яви того, что увидели впервые здесь. Скажем, твой друг Булкин. Что хорошего он мог постичь в своей деревне? А благодаря мне он побывал в таких местах, о которых и мечтать не мог. И даже княжну на руках умудрился поносить. Правда, мертвую, но это уже детали.

– Это вы о чём? – глядя в сторону, спросил Владимир.

– Махнев, не пытайся быть лукавее меня. У тебя это плохо получается. Кстати, твой друг Булкин тоже наворотил в своей лаборатории чёрт знает что.

– Да? И он тоже? – оживился Владимир.

– Конечно! Вчера только у него был. Создал вместо красавицы такую образину, что смотреть тошно. Веришь, я как увидал плод его творения, так аппетит даже потерял.

– Да уж, ему не позавидуешь.

– Он сам виноват. Те сливки, что надо было добавить в субстрат, сам слопал. Вот нежить и вышла такая страшненькая, да низкорослая.

Владимир только хмыкнул в ответ.

– Ну что, Махнев, долго мы еще будем здесь торчать? Мы же собирались слетать в Древний Египет.

– Да, я не против.

– Vade mecum![4] – демон решительно развернулся на каблуках, так что из-под них посыпались искры, и кивком головы пригласил Владимира следовать за ним.

Их путь лежал к прибрежным скалам. Ноги Владимира слегка увязали в гальке. Он едва поспевал за быстрыми шагами своего наставника. Когда он напоследок оглянулся, то увидел, что берег моря девственно чист. Куда-то испарился и роскошный стол, уставленный закусками, и вертел с ягненком, и сам официант, прислуживающий нашим героям. Лишь пенные волны «Глафириного» моря с шумом накатывали на пустынный галечный пляж.

Шли они недолго. Темные скалы, казавшиеся издалека не столь высокими, теперь словно бы подросли и потемнели. Высоко над ними с криками носились вполне себе обычные чайки и, как ни странно, разноцветные, ярко окрашенные птицы, похожие на жирных бакланов. Владимир услышал прерывистые курлыкающие звуки и поднял голову. Прямо на отвесном уступе он увидел нечто, так похожее на радугу. Сверху вниз на него внимательно смотрели удивительные птицы. От неожиданности Владимир замер на месте. Первая птичка имела перья ярко красного, почти алого цвета. Вторая была похожа на спелый рыжий апельсин. Третья отливала лимонной желтизной. Четвертая поражала изумрудом травяной зелени. Пятая – была голубой, Шестая – имела перья цвета яркого кобальта. А седьмая выглядела – лиловой. Птицы, нахохлившись, внимательно следили за путниками. Каждая из них походила на мохнатый шар, настолько они были тучными.

Владимир невольно рассмеялся, глядя на эту нелепую стайку местных бакланов.

– Нравится? – самодовольно произнес Виктор.

– А разве у вас бывает по-другому?

– Бывает… Но, как ты знаешь, я во всем предпочитаю эстетику.

Они обогнули одну из скал и уперлись в узенькую песчаную тропинку, петляющую мимо базальтовых камней и тяжелых остроконечных плит.

– Осторожно, не оступись, – командовал демон. – Идём. Здесь недалеко находится грот с пещерой.

Вскоре они и вправду очутились возле небольшого грота, уходящего в неведомое подземелье.

Рядом с входом, прямо на валуне, лежал старинный факел с деревянной прокопченной рукоятью. Демон решительно ухватился за рукоять, и факел сам собой вспыхнул живым ярким пламенем, озарив сырой, пахнущий тиной грот.

– Идем, – командовал демон.

В пещере царил полумрак. Дрожащее пламя осветило дорогу, уходящую в мрачные своды неведомого подземелья. И тут же Владимир услышал шуршание и хорошо знакомый клёкот и писк, и с омерзением посмотрел наверх. Весь потолок пещеры шевелился от серых перепончатых лап и отвратительных мохнатых тушек летучих мышей.

– Патрон, если они упадут, то… я. Зачем здесь эти мерзкие создания?

– Ну, милый мой, не забывай, что ты всё-таки находишься не в райских чертогах. Скажи спасибо, что сам ты не живешь вот в точно такой же пещере. Не обращай на них внимания. Пока ты со мной, тебя здесь не укусит ни одна тварь.

Факел освещал узкий проход пещеры, разбивая сумрак на фрагменты влажных от сырости скал, поросших местами зеленым мхом и паутиной. Виктор шел довольно легко и быстро, лавируя между крутыми поворотами и грядой сталактитов, выросших, словно из-под земли, и так похожих на окаменевшие изваяния. Владимир едва поспевал за демоном, чувствуя под ногами воду, и стараясь не задевать рукавами склизких стен, по которым бегали пауки и юркие змеи.

Шли они недолго. В одном из коридоров, в конце короткого тупика, вдруг показалась потемневшая от времени, деревянная дверь, обитая кованым железом. Демон остановился и потянул за ручку двери.

– Ты только ничему не удивляйся, – подмигнул он Владимиру.

Дверь со скрипом отворилась. И в этот момент Владимиру показалось, что он на мгновение потерял сознание. Вместе с дурнотой в его лицо ударил порыв сухого и горячего ветра, разбавленного песком и каким-то неведомым терпким ароматом. Он задохнулся и закашлялся, подавившись песчинками.

– Что это?

– Ветер времени, Махнев. Привыкай, мы улетели в прошлое на несколько тысячелетий.

Владимир огляделся: оба они стояли теперь в совсем ином пространстве. Это тоже был узкий коридор. Но здесь было сухо и пахло по-другому. Рука невольно потянулась к стене. Владимиру показалось, что стены этого помещения были облицованы огромными глиняными плитами. Свет шел от нескольких масляных светильников, закрепленных в небольших нишах. Как только Владимир сделал шаг, глаза невольно опустились в пол. И что это? Он обнаружил то, что теперь его ступни были обуты в легкие кожаные сандалии. На ногах отсутствовали брюки, а сама обнаженная кожа казалась слишком смуглой. Чуть выше колен шли фалды