доверчивой до глупости, что она сама учила его, как легко обмануть того, кто хочет верить.

Он рассказал о своей первой жертве — женщине в ресторане, которая подарила ему квартиру и машину. Но он не сказал, что после этого он почувствовал не вину, а силу.

Он рассказал о том, как «устал» от лжи, но не сказал, что эта усталость проходит, как только он видит новый счёт в банке.

Анжела слушала. Она записывала. Камеры фиксировали каждое его слово.

Когда он закончил, она сказала:

— Спасибо, что рассказали.

— Вы верите мне?

— Я верю, что вы говорите то, что считаете правдой.

— Этого достаточно.

— Нет, — сказала она. — Недостаточно.

Она подошла к нему, села рядом.

— Я хочу предложить вам сделку, Александр. Или Марк. Как вас там на самом деле зовут?

— Максим, — сказал он. Это было правдой. Впервые за весь вечер.

— Максим. Хорошо. Сделка такая: вы прекращаете обманывать женщин. Я помогаю вам найти легальную работу, законный бизнес. Вы возвращаете деньги тем, кого обманули. Частично, хотя бы.

— А если я откажусь?

— Тогда я передаю все материалы в полицию. Фотографии, записи разговоров, показания свидетелей. У меня достаточно, чтобы посадить вас на несколько лет.

Марк смотрел на неё. Она видела в его глазах расчёт. Он просчитывал шансы, риски, варианты.

— Вы даёте мне время подумать? — спросил он.

— До конца недели.

— Хорошо. Я подумаю.

Он встал. Анжела проводила его до двери.

На пороге он остановился.

— Вы умная женщина, Анжела Викторовна. Слишком умная, чтобы быть жертвой.

— Я знаю.

— Но вы тоже что-то скрываете.

Она замерла.

— Что вы имеете в виду?

— Я не знаю. Но я чувствую. Вы не просто бизнес-леди, которая защищает себя. В вас есть что-то... тёмное. Как и во мне.

Анжела смотрела на него. В его словах была правда, которую она не хотела признавать.

— Уходите, — сказала она.

Он ушёл. Анжела закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось.

Он что-то почувствовал. Он заподозрил. И если он начнёт копать в её прошлом, он найдёт то, что она так тщательно скрывала.

Она вернулась в гостиную, выключила камеры, вытащила диктофон. Прослушала запись. Голос Марка — Максима — был спокойным, даже когда он признавался. Слишком спокойным.

Он не раскаялся. Он просто просчитал, что признание — лучший способ сохранить контроль.

Анжела поняла, что её план провалился. Она надеялась, что он испугается, сбежит, оставит её в покое. Но он не сбежал. Он принял вызов.

Она не знала, что Марк, уезжая от неё, уже открыл свой блокнот и написал:

«Анжела. Аномалия. Она знает больше, чем должна. Возможно, у неё есть доступ к информации, которая не доступна обычному человеку. Требуется встречная проверка».

Он убрал блокнот и усмехнулся. Игра усложнялась. Но он любил сложные игры.

Глава 8

Перекрёстки

1

Неделя, которую Анжела дала Марку на размышления, превратилась для них обоих в период напряжённой работы.

Марк не думал о раскаянии. Он думал о том, как обезопасить себя. Анжела была опасна — она имела доступ к информации, которая могла разрушить его жизнь. Нужно было либо нейтрализовать её, либо исчезнуть. Но исчезать не хотелось — она была самым интересным проектом за последние годы.

Он начал встречную проверку. Через своих партнёров он выяснил, что Анжела Королёва в последние два года активно собирала информацию о мошенниках, работающих с одинокими женщинами. У неё были контакты в охранных агентствах, в банках, даже в полиции.

Она была не жертвой. Она была охотницей.

Марк почувствовал что-то, чего не чувствовал давно: уважение. И опасность. Опасность была острой, почти физической. Она заставляла его кровь бежать быстрее.

Он решил не бежать. Он решил идти до конца.

В Сочи тем временем развивался проект Ларисы Павловны. Марк летал туда на два дня, встретился с ней несколько раз, углубил доверие. Она уже начала рассказывать ему о своих финансовых проблемах — о том, что дивиденды снизились, что она хочет продать один из отелей, но не знает, как это сделать грамотно.

Марк предложил помощь. Он сказал, что у него есть знакомый брокер, который может оценить отель и найти покупателя. Лариса Павловна обрадовалась.

Он уже видел, как будет развиваться схема: «брокер» попросит предоплату за оценку, потом за юридическое сопровождение, потом за услуги по поиску покупателя. Каждый раз — суммы, которые не вызовут подозрения. В общей сложности — около десяти миллионов рублей. Не много для Ларисы Павловны, но достаточно для Марка.

Параллельно он получил информацию о новой цели — женщине в Екатеринбурге, владелице ювелирной сети. Но пока он решил сосредоточиться на двух проектах: Лариса — быстрый, Анжела — сложный.

Анжела тем временем тоже не сидела сложа руки. Она собрала досье на Марка, которое включало уже семь эпизодов его мошеннической деятельности. Она связалась с двумя женщинами, которые согласились дать показания. Она подготовила заявление в полицию, но не подавала его — хотела сначала использовать информацию как рычаг.

Она также углубила проверку Марка и нашла то, что его самого могло бы напугать: его настоящая фамилия — Горелов, он из Ростова-на-Дону, его мать до сих пор живёт там, в панельной девятиэтажке на проспекте Стачки.

Анжела не собиралась трогать его мать. Но знание этого адреса давало ей рычаг, о котором Марк не догадывался.

2

Через неделю Марк позвонил Анжеле.

— Я подумал, — сказал он.

— И?

— Я согласен на вашу сделку. Я готов прекратить. Я готов вернуть деньги. Частично.

— Частично — это сколько?

— Половину того, что я взял у Натальи Соболевой. Остальное — по мере возможности.

— Вы торгуетесь, — сказала Анжела холодно. — Вы не в том положении, чтобы торговаться.

— Я в том положении, чтобы исчезнуть, — сказал Марк. — Вы не нашли бы меня. У меня есть документы, деньги, возможности. Но я не хочу исчезать. Я хочу... попробовать по-другому.

— Почему?

— Потому что я устал. Я говорил вам это. И потому что... вы мне нравитесь.

Анжела замерла. Она не знала, верить ли ему. Но в его голосе было что-то, что заставило её сомневаться в своей правоте.

— Хорошо, — сказала она. — Половина. И вы прекращаете всю свою деятельность. Я буду проверять.

— Договорились.

— И ещё одно, Максим.

— Да?

— Вы сказали, что я что-то скрываю. Вы правы. У меня тоже есть прошлое, о котором я не рассказываю. Но это не делает меня мошенницей.

— Я и не говорил, что вы мошенница. Я сказал, что вы не просто жертва.

— Я никогда и не была жертвой.

Она положила трубку. Она знала,