Мне хочется напомнить ей, что ее жена владеет магазином кексов, но я прикусываю язык. Мэллори останавливает выбор на пачке крекеров, а я беру кусок сыра, и мы идем на диван. Собаки присоединяются к нам, как только заканчивают поглощать свой корм, ожидая у наших ног, пока упадут крошки.

— Я все думаю, что мы упускаем какое-то очевидное объяснение, — говорит Мэллори, пережевывая крекер. — Ты рассказал мне все? Что еще случилось прошлой ночью?

У меня отвисает челюсть, пока я решаю, стоит ли признаваться. Я надеялся получить больше информации, прежде чем рассказывать остальное, но, может быть, я выбрал неправильный подход. Может быть, Мэллори сможет помочь. Я встаю, возвращаюсь с сумкой и достаю ноутбук цвета розового золота.

— Ты взял это из… это же…

— Джой? Да.

Мэллори поднимает брови.

— Не осуждай. — Я открываю его. — Джой хотела записать эпизод, только вдвоем.

— Эпизод, — повторяет Мэллори.

— Она хотела сделать заявление. Что мы берем перерыв. — Я колеблюсь, затем добавляю: — Она хотела сделать это до того, как Ксандер вернется домой.

— Потому что он отговорил бы ее, — говорит она. Это не вопрос.

— Не могу сказать, что винил бы его. — Мы с Джой отсидели немало встреч с «Apex Plus», но именно Ксандер вложил больше всего времени. Сотни часов, вероятно. Не говоря уже о грабительских суммах, которые мы спустили на адвокатов. И все равно сделка держится на волоске. — Я тоже пытался ее отговорить. Это вышло из ниоткуда. В смысле, мы даже не закончили эпизод с китом, и вдруг ей нужен перерыв? Я был в замешательстве.

— И она действительно ничего не объяснила?

— Нет. Я спросил, связано ли это со сталкером. Она сказала нет. Я спросил, связано ли это с переговорами. Нет. Здоровье? Нет. Она просто сказала, что все сложно, и все.

Мэллори разламывает крекер пополам и предлагает кусочки собакам.

— И что случилось потом?

— Я отступил. Я сказал, что если это то, что ей нужно, то хорошо.

— А потом?

— А потом мы начали запись. — Я уже морщусь при мысли о том, какие ужасные вещи могут быть там, если Джой не успела отредактировать эпизод. Если бы я мог отдать почку, чтобы переиграть прошлую ночь, я бы отдал. — А потом она выгнала меня.

— Вы поссорились?

— Нет. Может быть? — Я не могу заставить себя посмотреть на лицо Мэллори. — Она так быстро передумала. Одну минуту она говорила мне сесть, в следующую — сказала, что хочет сделать это одна.

— И ты просто ушел? — В ее словах звучит неверие. — Почему ты ничего не сказал копам?

Мой пульс учащается. Я закрываю компьютер. Это была ошибка — впутывать ее.

— Давай сюда. — Она пытается ухватить пальцами ноутбук. Когда я не двигаюсь, она повторяет. — Ты же хочешь найти это раньше, чем кто-то другой, верно?

Я закусываю губу. Когда я встречаюсь с ней взглядом, мне кажется, что я смотрю прямо на Ксандера. Мои плечи опускаются. Джой — не единственная, кто пропал.

— Но не выходи в интернет, — говорю я. — На случай, если…

— Они отследят и поймут, что ты украл улики? — Она проводит пальцами по губам, как будто застегивает их на молнию.

— Я верну его потом, — говорю я, отдавая ноутбук.

Она открывает его, и мы смотрим на заставку блокировки экрана — пухлую щенячью мордочку Потси. Несколько недель назад я сказал Джой, что ее пароль слишком легко угадать, а она посмотрела на меня так, будто я упускаю суть.

— Это мило. Мне нравится представлять, как Потси, Ричи и Фонзи сидят все вместе, держась за лапы, на диване из «Счастливых дней».

Когда я ответил взглядом, который говорил, что это она явно упускает суть, она покачала головой.

— Все равно никто не сможет украсть мой компьютер. Я всегда дома.

Вся тяжелая ирония этого разговора не ускользает от меня сейчас, когда я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Не успеваю я сделать вдох, как Мэллори уже отключает Wi-Fi. Затем она выключает службы геолокации и делает жесткую перезагрузку, пока я бегу за своим компьютером. Минуту спустя оба ноутбука работают.

Пальцы зависают над тачпадом.

— Сколько часов назад это было? — спрашивает Мэллори.

Сейчас 22:12. Я подсчитываю.

— Двадцать семь.

Мы начинаем с самых очевидных мест. Мэллори открывает приложение Finder Джой в поисках файлов, сохраненных за последние двадцать восемь часов, на всякий случай. Она исследует жесткий диск, корзину и все остальное, к чему можно получить доступ в автономном режиме. Рядом с ней я просматриваю каждую папку ЭИМСТЖ, к которой у Джой есть доступ в облаке.

Поиск не дает результатов.

— Может, она не закончила, — говорит Мэллори.

Я не уверен, становится ли мне от этого легче или тяжелее. Ничто из этого не имеет смысла. Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю на свои руки. Я тер их до красноты в доме Джой, но чернила для снятия отпечатков так и не сошли.

— Нам нужно что-то опубликовать, — наконец говорю я. — Попросить наших слушателей о помощи.

Мэллори округляет глаза.

— Келлер сказала не делать этого.

— Она сказала, что не рекомендует.

— Предположительно, не без причины.

— Она не знала, что говорит. Она не может понять, какой охват у нас есть.

Мэллори опирается локтями на бедра, сложив руки и опустив голову, словно в молитве. Она думает об «Apex Plus», я уверен. Неопределенность сжимает мне внутренности, но также быстро моя решимость возвращается.

— К черту переговоры. Нет никакого подкаста, если нет Джой.

Она поднимает голову.

— Мы обратились в полицию по поводу сталкера Джой, и они ничего не сделали. А теперь Джой и Ксандер пропали. — Я вижу, как на губах Мэллори рождается ответ, и поднимаю руку. — Подумай. Джой никоим образом не обязана была сообщать нашим слушателям, что ей нужен перерыв. Должна была быть причина, по которой она хотела сделать это публично.

— Но она этого не сделала. Она даже не позволила тебе остаться. Ты даже не знаешь, что она собиралась сказать.

Меня ранит слышать правду, произнесенную вслух, но я не отступаю.

— Если бы ситуация была обратной, если бы я пропал, я уверен, Джой сделала бы то же самое. У нас слушатели повсюду. Должен быть кто-то, кто что-то знает.

В конце концов, Мэллори сдается.

Мы переходим в мой кабинет, где я достаю из шкафа старый микрофон и две пары наушников. Собаки получают кости в другой комнате, и через несколько минут мой ноутбук готов к записи.

Мы надеваем наушники.

Мэллори делает глубокий вдох и дает мне сигнал.

— Это Бенни Эбботт, — говорю я, прежде чем начать умолять наших