его жалко. – Света сложила губы бантиком и посмотрела на меня глазами кота из «Шрека». – Пусть приедет. Он же сказал, что не станет приставать к тебе.

– Может, ей еще сойтись с ним из жалости? – Люся была самым эмпатичным человеком из всех, кого я знала. Но даже ее не пробили слезливые сообщения Бори. Мельниченко слишком хорошо помнила, как ей приходилось успокаивать меня, когда Боря выдавал очередной шедевр: запрещал ходить на вечеринки без него и даже как-то пытался выудить у меня телефон, чтобы прочитать переписки с друзьями (или вымышленными парнями).

– Я бы в депрессию впала, если бы мне пришлось встречать Новый год одной, – ответила Света.

– Ева всю осознанную жизнь вообще не отмечала Новый год. Ничего. Жива, здорова, – сказал Даня. Без злости и раздражения. Но я знала, что он тоже, как и Люся, не питает особой симпатии к Боре. Даня был свидетелем того, как мы расходились и сходились три раза.

Кажется, только Таню не волновал наш разговор. Она молча расставляла на столе тарелки и бокалы.

Я написала Боре, что не надо никуда приходить, поздравила с наступающим и только потом заметила, что телефон вот-вот вырубится.

– Тань, где можно телефон на зарядку поставить? – спросила я.

– В моей спальне есть три свободные розетки. Давай. – Таня протянула руку.

Я отдала ей свой телефон, а сама села рядом с Даней на диван. Ребята уже писали на бумажках «анонимные» вопросы.

– Дай посмотрю, что ты там строчишь. – Я попыталась заглянуть в бумажку Дани.

Но он очень быстро смял полоску бумаги в ладони. Я начала его щекотать, запуская пальцы под ребра. Но он оказался проворнее меня: убрал мне за спину руки и начал щекотать теплым дыханием ухо. Даня знал, что это обезоруживает меня сильнее любой ядерной щекотки.

– Сразу видно, ребята серьезно подошли к научному эксперименту, – сказал Костя не без иронии.

– Ев, смотрю, ты все-таки решила нормально Даню отблагодарить за пластинку? – подхватил Вова и поправил очки. Девочки захихикали.

А я, внезапно вспомнив, что надела сегодня то самое черное короткое платье, отпихнула со всей силы Даню и одернула шелковистый подол.

– Ладно, не так уж интересно. – Я сдула со лба растрепавшуюся прядку волос.

И Даня, довольный тем, что победил, показал мне фигу, спрятал в кармане своих рваных черных джинсов клочок бумажки и начал писать, уже на чистом листочке, что-то другое – я уверена, что-то другое.

Люся, свернув в трубочку бумажку, бросила ее в свою зимнюю шапку и положила в центр стола.

– Только давайте детскую фигню не спрашивать. Типа, какая шоколадка тебе нравится? Сок или лимонад? Это не анкета для переменок 4 «Б» класса. – Люся откинула назад бордовую прядь волос и взглянула с гордостью на свой свеженький красный маникюр, который ей успела наваять вчера моя соседка.

– Надо было сразу предупреждать, – пробубнил Костик и полез было в шапку рукой. Но Люся его остановила.

– Еще чего? А вдруг ты сейчас вытянешь чужую бумажку. Пиши еще один вопрос.

– Совсем забыла, что твой психологический возраст пять лет, – съязвила наша тихоня Танечка Борисова, возвращаясь назад в гостиную.

И все подняли на нее изумленные глаза. А наша фанатка Бродского умеет вставлять в разговор острые словечки.

– Один-один, – с почтением сказал Костя и приосанился.

– Тань, можно я тоже телефон на зарядку поставлю? – спросила Света.

– Да. Сходи сама. Я пока вопрос напишу. Комната напротив ванной. Розетка у прикроватной тумбы.

– Нас восемь человек, – стала объяснять Люся, пока Таня строчила черной ручкой свой вопрос. – Начинаем отсчет по часовой стрелке от меня. Сейчас открою рандомайзер, чтобы все было честно.

Все так напряглись, будто на кону оказался миллион – не меньше. Но открывать игру никогда никому не хотелось.

– Четыре! Ждем Светку и начинаем.

Четвертым игроком за нашим столом была Таня. Она покраснела и потянулась за бумажкой. И я только сейчас заметила, что она вернулась из своей спальни с накрашенными губами, хотя вообще никогда не красилась. Кого же ты пытаешься очаровать, Танюша?

Она развернула бумажку, и ее лицо практически слилось с алыми губами. Света быстро вернулась и села рядом с Вовой. Она шепнула ему что-то на ухо, а тот заговорщически улыбнулся.

– Влюблена ли ты в кого-то из присутствующих? Если да, то в кого? Назвать имя. – Таня откашлялась и заправила темную прядь коротких волос за ухо. – Нет, не влюблена. – Она почему-то с вызовом посмотрела на меня, будто этот вопрос написала я. Но судя по хитрой улыбке, адресант послания – бестия с татухой на руке.

– Врать нельзя, мы же договорились, – вздохнула Света так, словно знала, по кому сохнет фанатка Бродского.

– А в кого мне, по-твоему, здесь влюбиться? – спросила с вызовом Таня.

Мы давно замечали, что она с пренебрежением относится к Макеевой. Света и Таня были антиподами. Таня обожала литературу. Светки же хватало только на краткий пересказ любого произведения. Таня со всей ответственностью подходила к учебе. Света каждый раз искала обходные пути перед сдачей экзаменов.

Света, вероятно, почувствовала ее презрение, поэтому на сей раз не стала пропускать колкость в свой адрес:

– В Бродского ты влюблена, мы уже поняли. Давно. Давайте дальше.

– Окей! – Люся снова нажала на рандомайзер. – Восемь. Это ты, Ев.

– Человек, которому ты больше всех доверяешь из присутствующих.

Знакомый почерк… Но не Данькин. И не Люсин.

Мне так не хотелось обижать своим ответом Люсю. Я знала, что она считает меня лучшей подругой. Но Даня… Без него я не представляла свою жизнь. Данька первый человек, которому я записываю кружочки после того, как проснусь. Мы созваниваемся по сто раз на дню. Готовимся вместе к парам. Смотрим фильмы. Кидаем друг другу мемы и песни. Делимся личным. Слишком личным. Даня в курсе моей личной драмы, связанной с кончиной бабушки. И он знает, что мама не пускает меня к себе на канал, потому что считает, что я всего должна добиться сама. Люся же думает, что меня просто не интересует телевидение как потенциальное место для работы.

– Дане… – Люся опустила уголки губ. – Он же идеально мне подходит по натальной карте, – добавила я и ткнула Даню легонько локтем в бок, чтобы он помог вылезти из этого зыбкого песка.

– Да, ей же не с тобой на свидание идти, – ляпнул Даня.

Паршивец, еще издевается! Я еще раз ткнула его локтем в бок, но в этот раз посильнее.

– Эй! Я же помогаю тебе!

– Ладно, голубки, я не обижаюсь. – Люся пальцами щелкнула в воздухе по нашим воображаемым носам.

– Нормальные вопросы будут? – Костя сам потянулся