нужно знать, куда он в итоге придёт. Что перевесит, какую правду он для себя выберет. Ту, в которой он несёт ответственность за свои поступки, пытается исправить ошибки. Или ту, где у него появляется возможность стать ещё большим героем — спасителем людей не только от нечисти, но и от болезней. И пусть он сам того не ведал, это был выбор без выбора. В первом случае ему придётся поступаться совестью и скрывать, таить, молчать — спасая свою и мою шкуру. Во втором — предстоит получить проблему в виде одной не слишком опытной, но упрямой бабы Яги, которая не даст ему уйти живым с пеплом феникса под мышкой.

Гордей не смотрел на меня. Это было хорошо — когда богатырь заключает сделку с совестью, он не должен оглядываться на свои симпатии или антипатии к одной конкретной бабе Яге.

Он поднял глаза. По ним прочитать я ничего не смогла, как ни силилась.

А затем он вложил мне в руку мешочек и сказал:

— Ты знаешь, что нам с этим нужно теперь сделать?

Конечно, я не знала, что сделать нужно. Но что собиралась сделать — это я уже придумала. Спрятать пепел так, чтобы, кроме меня и Мрака, его никто не смог найти или достать. Запереть дверь между мирами и открывать её лишь для настоящих переходных — пока всё не уляжется и пока я не придумаю чего-то поумнее. Объяснить поленицам, почему теперь нельзя ходить за навью или подманивать тех сюда. Ну и надеяться, что никто не догадается, насколько сложная над моей избушкой нависла беда.

А, да. И ещё Гордей. И моё ему обещание завести в навь на Велесов день. И это, пожалуй, самое сложное. Я всегда держу обещания. Но если я его сдержу, то, боюсь, навник, что до сих пор чернел на моей ладони, тут же доложит о нарушении Чернобогу.

Зато не скучно, да, Рада?

Глава 13

Рада

Велесов день приближался стремительно. С каждым днём и здесь, на нашей стороне, всё чаще обнаруживались следы нечисти. Ночами выходить на улицу по одному уже мало кто решался. В открытую никто не шалил и не пугал, но наступающий главный разгул навьих чувствовался всё острее.

Так же быстро приходила пора принимать решение относительно моего обещания Гордею. Он не напоминал, но очень сомневаюсь, что забыл. Было ясно: придётся с него брать плату, хоть мы и не договаривались. Да и вообще, навник на ладони намекал, что даже так это слишком рискованно.

Удивительно, но тренировки с богатырём увлекли полениц, они даже не слишком расстроились, что больше не будет нечисти в качестве практики. Я наплела им про ограничения на мою дверь между мирами, поскольку в этом месте исхудилась граница, и надо дать ей время нарастить обратно прежние объёмы, не напрягая переходами. Ни Настасья, ни Марья Савишна в мои россказни не поверили, но держали язык за зубами и с расспросами не лезли. За что я им была очень благодарна.

Я сознательно сторнилась Гордея, стараясь свести к минимуму наше личное общение. И так его присутствие постоянно ощущала всем нутром. Отмечала, где и чем занят, что говорит, как уроки проводит. Полагаю, это от внутренней сути бабы Яги — мнительной, подозрительной и не склонной к раболепству перед всякими богатырями. Да, именно от этого.

И разумеется, я приметила, как хорошо Гордей вписался в девичий коллектив. С него будто послетала первичная спесь богатырская, и открылся он настоящий. Добрый, довольно спокойный, держащий слово. А ещё терпеливый. Даже удивительно — мне такой стать никогда не грозит. Ничего его не могло рассердить, ни девичьи шуточки, ни провальные попытки учениц освоить какой-либо приём. Я даже начала подозревать, что у него есть сестры, ведь такой навык сам собой не проклюнется.

Гордей оказался хорошим рассказчиком, травил вечерами весёлые богатырские байки так, что девчонки просто покатывались со смеху.

Поленицы начали ему доверять.

Некоторые даже решили продвинуться дальше.

Однажды, когда до Велесовой ночи оставалось всего пара закатов, Маняша, видная и бойкая девица с полным набором всех положенных настоящей красотке черт, решила взять богатыря штурмом. Как хитрая лиса, она увивалась вокруг него после обеда, решив, что тот разомлел от вкусной стряпни и склонен чуть более ослабить оборону.

Я даже не ушла в избу, осталась смотреть за этим действом. Хоть и было любопытно, но слишком близко подобраться не удалось — глядела издалека. Потому разговора не слышала, лишь наглядно отмечала все попытки Маняши охмурить парня.

А она была хороша, не отнимешь. Смущённо крутила на палец кончик косы, стреляла глазами из-под чёлки, улыбалась, вздыхала и даже как-то умудрилась залиться румянцем, словно Гордей успел предложить ей что-то очень непотребное, но крайне любопытное. А он не успел, я наблюдала! Переживала, что он сдастся такому напору, но нет. Богатырь — кремень. Гордей вообще держался очень стойко, я даже его ещё больше зауважала. Он то ли сделал вид, что не понял девичьих намёков, то ли и правда был не слишком способен в любовных делах.

— Обороне наш богатырь тоже может поучить, — раздался за спиной голос Настасьи. — Не только атаке.

Я стушевалась, словно меня застукали за чем-то неприличным, поэтому почесала нос, скрывая эмоции. В это время провальная операция Маняши завершилась полным поражением, и она удалилась восвояси. Делать вид, что я и не за ними вовсе наблюдала, было глупо, поэтому я спросила:

— Как считаешь, сильно она расстроилась, что не вышло?

Та окинула меня взором и сдержала вырывающуюся улыбку.

— Переживёт.

— Положительный всё же Гордей, раз на красивых девчонок не позволяет себе отвлекаться. — Я надеялась, что менторский тон скроет моё смущение.

— Просто быть положительным, когда сердце другой занято, — усмехнулась Настасья.

— Думаешь, его кто-то ждёт на родине?

— А ты претендуешь? — внезапно спросила она.

— С чего бы! — фыркнула я презрительно.

— Ну как с чего? — Поленица хитро прищурилась. — Ты его так опасаешься, что даже биться с ним ни разу не вышла. Я тут два варианта вижу. Либо ты против него слаба — во что я лично не верю, либо ты боишься с ним оказаться в таком тесном взаимодействии по другой причине.

— Вот ещё! — возмутилась я. — Просто дел куча была. Хошь, я прямо сегодня против него пойду на вечерних игрищах?

— А пойди, — ухмыльнулась Настасья.

Я прикусила губу,